Осень пробирается кустами,Через рощи, реки — напрямик.Вспыхнула в осинниках кострами.Обронила журавлиный крик.На траве осел колючий иней,Обновил старинное гумно.Сонные туманы по низинеНа заре малиновых тонов.Лошади в тумане словно лодки,Редко колоколец прозвенит.Полдень нынче ласковый и кроткий,Никого жарой не утомит.Небо удивляет высотою,Облака как думы в поздний час.Может быть, последней теплотоюСолнышко одаривает нас.
«Он жил, как все, — законом стаи…»
Он жил, как все, — законом стаи:Беспечно шел за вожаком,То к тучам весело взмываяС гусиным звонким косяком,То из-за туч, крыла смыкая,Скользил за дальний косогор…Гуляла,Пела в небе стая,И в сердце ликовал простор.Ему бы мчать в небесной хмари,Послушно вторить вожаку,Когда бы снизу не ударилОгонь в гусиную строку.Взметнулась стая, строй нарушив,Разорванный сомкнула ряд…Предзимье люто веет в душу,И раны под крылом горят.Его болото приютило,Озера грели, как могли.Но не вернулась крыльям сила,Что отрывает от земли.Подстерегают птицу страхиЗа каждой кочкой и кустом.И елка,В старенькой рубахе,Склонилась маковкой-крестом.
МОЕ ПОЛЕ
Жизнь прожить — не поле перейти…Во моем во полюшкеНи тропки, ни пути.Замерло, побитое, под горой,Затянуло полюшко трын-травой.Стелются в нем жухлые кустыДа стоит березонька,А под ней — кресты…Я и сам в том поле уцелел едва —Пожалела малого матросская братва.Насмерть, до последнего,Встали у ракит…Иван-чаем полюшкоДо сих пор горит.
«Приходил, на ветру на весеннем…»
Приходил, на ветру на весеннемПродубленный,Спокойный с лица.Опускался солдат на ступениСвежесрубленного крыльца.И сидел до смерканья, усталый,С папиросой, дугою спина.Воробьев на дороге подталойКак могла угощала весна.А дорога тянулась к парому,За рекою терялась во мгле,Далеко уводила от дома —И опять возвращала к земле.Начинал от кола,От начала.Тяжелела от дум голова.И глядел, как мальчонку качалаНа коленях соседка-вдова.
«Все меньше остается вдов…»
Все меньше остается вдов,Они теперь совсем старушки.Хранит их давняя любовь,Что ехала на фронт в теплушке,Что шла дорогами войны,Зимой в окопах замерзалаИ на полях родной страныНепобедимость обретала.Вставала не на жизнь —На смертьЗа каждую избу и хату,Земли взметалась крутоверть,И расползался дым лохмато.В полях,В разрушенных домахОна рождалась с новой силой,И вновь пылала на холмах,И освещала всю Россию.
У ВЕЧНОГО ОГНЯ
Огонь горит нетленно в чаше,Горит уже который год!..С годами становлюсь я старше,И прихожу сюда все чаще.Со мной мальчишек целый взвод.Минуту, две стою и слышуОтца,Что сгинул без следа.Как тень, стоит со мной беда.Гляжу тревожно на мальчишек —Таким вот был и я тогда.У Неизвестного солдатаЯ помолчу, как поклянусь…Мне видится:В дыму закаты,Хлеба воронками измяты,И сам — под пулями мечусь.Веду рассказ о том, что было,Быльем оно не поросло —И в этом тоже наша сила…И вот опять та бомба взвыла,И даже гари нанесло.Огонь гудит, сметая крыши,Снарядом вздыбило избу.Обвала грохот снова слышу,Гляжу тревожно на мальчишек,Как будто на свою судьбу.Не перечесть свои потери:Отца и брата не вернуть.Словами горя не измерить.И так вше хочется поверить —Не повторится смертный путь,
КУРСАНТЫ
Идут к самолетам курсанты —Сыны ветеранов войны.И сыплются с неба десанты —Защита Советской страны.В учениях и на парадахСебя показать я не мог.Свое отлежал я в засадах,В снегах, у опасных дорог.Свое отходил я в атаки —До самой победной весны…Не мины взрываются — макиНа длинных дорогах войны.Горят они яро и нежноВ лугах у могильных холмов.Российское поле безбрежно,Безбрежна народа любовь.
КАРТИНА
Художник старался на совесть —Досрочно сработал заказ.И вот она — трудная повесть,Мирская душа напоказ.Как будто раздвинулись стены,Небесной вобрав синевы.Запомнил я образ Елены —Елены, солдатской вдовы.Сидит, положив на колениНе руки — земную судьбу.А возле сожженной сирени —Бревешки на вдовью избу.С картины глядит не мигая,Омыла очей бирюзу,Елена…Солдатка святая…Роняет, как плату, слезу.
ПОДВИГ
Светлой памяти Героя Советского Союза Матвея Кузьмича Кузьмина, повторившего в годы Великой Отечественной войны подвиг Ивана Сусанина
Идет Кузьмин и час, и два.Что шаг — то к смерти ближе.Метель гудит: беда, беда,Скрипят морозно лыжи.В лесу до пояса снега,К утру мороз — под сорок,Ревет отчаянно пурга.А за спиною — ворог.А за спиною,в трех шагах,Фашистов автоматы…Не затухает боль в ногах,Гудит спина солдата.Далекий путь — короткий путьК последнему рассвету.Назад ему не повернуть,Назад дороги нету.— Шнель, шнель, старик,Пока темно!.. —Рассвет фашистам страшен.У деда на уме одно:Предупредить бы наших.Лишь добежал бы ВасилекК назначенному сроку.Ракеты вспыхнул уголекНад лесом одиноко.Отпрянула слепая мгла —Узнал знакомый взгорок…Матвея память увелаВ былое лет на сорок.Привиделось:Поют скворцыВ рябинах возле клети.Бегут на речку сорванцы —Его, Матвея, дети.Земля с утра парком парит —Землица славно дышит.Душа Матвеева горитИ голос пашни слышит.Земля от века мужикаПоила и кормила,В земле — и мудрость на века,В земле — мужичья сила.За плугом весело идти,Мечтать о близком лете.И нету праведней путиНа всем на белом свете.И нет вкуснее ветерка,Что веет по-над пашней…— Шнель, шнель! — толкают старика.И скрылся день вчерашний.В лесу метели крутоверть.Каратель лешим лает.И с каждым шагом ближе смерть.И Время это знает.Идет Матвей Кузьмин в века —Иной дороги нету.И снова думы старикаПлывут к большому лету.В далекий незабвенный год,В надежду и тревогу.На сходах бушевал народ,Искал судьбу-дорогу.Прибились к общему двору —Колхозом-то вернее.Страда и праздник на миру —Куда как веселее.В тени под деревом МатвейНалаживает косы:— А ну, ребята, поживей,Пока играют росы!Он сам не прочь бы на прокос —Тряхнуть былою хваткой…Заметив издали откос,Матвей свернул украдкой.За ним торопятся — след в след —Фашисты черной стаей.«Сынок, сынок, — подумал дед, —Неужто заплутает?»Пургой на сердце маета,От дум спасенья нету.Дорога к подвигу крута —К последнему рассвету.Сковало спину ломотой,И обливает потом.Идет России сын святойНа смерть, как на работу.И, пересиливая боль,Сказал:— Шалишь, сумею…Ишь, расфашиская яволь,Хотел купить Матвея!..Ведет Кузьмин последний бой:России верой служит.И командир он над собой,И комиссар к тому же.Лес отступился на версту.Врагов не спрячут тени.На Малкину на высотуСугробы — как ступени.Кузьмин зовет:— Сыны, пора!За все воздайте гадам! —И грянула огнем гораПо вражеским отрядам.Огонь смертельный, лобовой —Каратели в ловушке.Как приговор, короткий бойНа Малкиной горушке.Задетый пулею,МатвейШагнул, окинул взоромПоследний в жизни снеговейИ огненную гору.Зарделся над горой восход.Горят снегов разливы.Кузьмин в бессмертие идет,Как шел пахать на ниву.
БЕЛЫЙ ЛИСТ
Согнула тр авы изморози соль.Как пламень вечный — под окном рябина.Под ветра вой свою вверяю больЛисту просторному, как снежная равнина,Достанет ли его — беду вобрать,Что на сердце давным-давно осела?..В гестаповском застенке гибнет мать —Железом и огнем пытают тело.Кровавой бороздой текут слова:Орда фашистов. Беженцы. Облава…Одна страшней другой ползет молва —В опасности Советская держава.Черным-черно по белому листу:Убит мой брат, отец смертельно ранен.Гремят отмщеньем взрывы на мосту…Всё в памяти моей, как на экране.Я в юность возвращаюсь —Меркнет свет,Гляжу на лист бумажный безнадежно.Да что там лист! Для горестей и бедБыла бы впору степь с ее немым безбрежьем.