Чтение онлайн

Если белое тюлевое платье Памелы удалось не хуже (а Дженнифер рисовала его с не меньшей любовью), они и впрямь будут королевами бала. Она перечитала записку Памелы, только что доставленную лакеем. Неудачно, что Бересфордам придется заезжать еще к леди Каупер – из-за этого они с Памелой не смогут появиться на балу одновременно, а ведь их костюмы дополняют друг друга. Ну, неважно. Они встретятся прямо там. Дженнифер с улыбкой поблагодарила помогавшую ей Бетти, подхватила свою маску и поспешила по коридору в будуар герцогини.

Маршем встретила ее у дверей, приложив палец к губам:

– Шшш, мисс Фэрбенк, наша бедняжка спит. Взгляните. – Она отступила, и, заглянув в комнату, Дженнифер увидела необычную картину: герцогиня спокойно и глубоко дыша, лежала на диване.

– Ей нездоровится? – Дженнифер хотела вбежать в комнату, но Маршем ее остановила.

– Нет-нет, все хорошо. Иногда она так устает, что засыпает днем. Она, бедняжка, так плохо спала все последние ночи, вы же знаете: она так обеспокоена молчанием лорда Мэйнверинга, а заботы всегда мешают ей спать. Она теперь крепко заснула до утра, и вам лучше ее не тревожить. Поезжайте спокойно на ваш маскарад с леди Бересфорд, ведь она, конечно, за вами заедет.

– Нет. – В своем беспокойстве о здоровье герцогини Дженнифер совершенно забыла о себе. – Нет. Мне только что принесли записку от мисс Бересфорд: им придется заехать к леди Каупер, так что они не смогут захватить меня. Но ничего, я поеду одна и сразу же разыщу их в маскараде.

Будучи стараниями леди Бересфорд хорошо подготовленной, Маршем громко запротестовала: ехать одной неприлично. Спор был прерван появлением лакея, доложившего, что мистер Мандевиль хочет видеть герцогиню.

– Передайте ему, что ее светлость нездорова, – начала Маршем, потом вдруг повернулась к Дженнифер с хорошо разыгранным энтузиазмом. – Подождите-ка, он ведь, конечно, едет в маскарад. Почему бы не попросить его сопровождать вас? Я точно знаю, что ее светлость ни за что бы не позволила вам ехать одной.

Дженнифер сделала moue. [6]

Майлз Мандевиль совсем не нравился ей ни своей внешностью, ни распущенностью, ни привычкой употреблять крепкие выражения. Она бы предпочла ехать одна, чем в его компании. Но она видела, что Маршем будет стоять на своем. В конце концов поездка до Девоншир-Хауса займет всего несколько минут. Отказываться побыть в обществе Мандевиля даже эти минуты – это уж слишком.

– Хорошо, – сказала она Маршем, – я спущусь к нему.

Она нашла Майлза Мандевиля внизу, он был в небесно-голубом домино; ей было так неловко обращаться с просьбой к человеку, который ей столь не нравился, что она совсем забыла спросить у него, по какому делу он заезжал к герцогине. В этом ему повезло, поскольку он совершенно забыл изобрести предлог.

Когда Дженнифер объяснила ему, в каком затруднении оказалась, и попросила оказать честь сопровождать ее в Девоншир-Хаус, он тотчас же очень галантно согласился; единственным условием он поставил то, что они поедут в его карете, а не в карете герцогини.

– Черт меня побери, мисс Фэрбенк, но я не могу допустить, чтобы потом говорили, будто Безумец Мандевиль разъезжает в каретах старых дам. Вы поедете со мной, и нас повезет такая пара серых, каких вам никогда не доводилось видеть. После бала я отвезу вас домой, или, – он спохватился, что это может вызвать подозрение Дженнифер, – не сомневаюсь, что леди Бересфорд сможет отвезти вас.

Все это выглядело достаточно правдоподобно, как и то, что ему понадобится свой собственный экипаж, чтобы ехать домой после окончания маскарада поздно ночью. Дженнифер со словами благодарности уступила: в конце концов время начала маскарада приближалось, и главным было попасть туда.

Мандевиль с большими церемониями помог ей взойти в карету, вполголоса отдал неразборчивые приказания кучеру, затем уселся сам, пожалуй, слишком близко к Дженнифер. У него в голове был собственный план: повозить девочку по улицам, чтобы ее как следует растрясло, тогда она не заметит, даже если вместо Девоншир-Хауса ее привезут в Олд Бейли. [7] Так что он взял ее за руку, которую она неохотно дала ему, и завел странные речи:

– Очаровательная мисс Фэрбенк, как я мечтал о такой возможности…

Она, отняв руку, перебила его:

– Вы очень ошибаетесь, сэр, если считаете, что моя вынужденная просьба дает вам право на подобные вольности.

– Ах, вы вынуждены ехать со мной! Да, кавалеру очень приятно услышать такое. Вы поплатитесь за это, мисс Фэрбенк. – Он снова завладел ее рукой и попытался притянуть Дженнифер к себе, но она свободной рукой изо всей силы ударила его по щеке, и когда он, выругавшись, отпустил ее, забилась в дальний угол кареты.

– Стыдно, сэр. Если бы у меня были отец и брат, которые могли встать на мою защиту, вы не посмели бы вести себя со мной подобным образом. – Говоря так, она тщетно искала шнурок для остановки экипажа. Шнурок был с его стороны, и ей было не добраться.

Мандевиль все еще бормотал проклятия. Отцовское кольцо-печатка, которое она постоянно носила, поранило ему щеку, и щека теперь сильно кровоточила.

– Черт побери, не нужна вам никакая защита, мисс Фэрбенк. Я бы с большим удовольствием имел дело с дикой кошкой или с амазонкой. Но мы наконец приехали.

Дженнифер с облегчением поняла, что карета останавливается. Ливрейный лакей распахнул дверцу, и она увидела ярко освещенный вход и при свете факелов по обе стороны двери небольшую толпу собравшихся поглазеть на подъезжающие кареты. Она немного удивилась. Ведь Девоншир-Хаус должен быть расположен в частном владении. Неужели герцог настолько либерален, что позволяет зевакам толпиться в парке?

Но рука Мандевиля уже поддерживала ее под локоть, заставляя шагнуть вперед. Когда он вел ее вверх по покрытым дорожкой ступеням, она услышала голос с акцентом кокни:

– А вот и еще одна мамзель. Погляди только, платьице-то, прямо сама невинность.

Покраснев, она поспешила в дом. И как только лорду Мэйнверингу удавалось сохранять свои радикальные взгляды при такой грубости толпы? Но сейчас не время думать о нем. Мандевиль бормотал сердитые извинения. Ему нужно заняться своей щекой. В одиночестве она прошла в заполненные людьми комнаты. Оглядев толпу в домино и масках, она вдруг поняла, что найти леди Бересфорд и Памелу будет не так-то просто. С другой стороны, белое платье Памелы должно быть хорошо заметно, поскольку дамы здесь, пожалуй, одеты слишком пестро, в яркие шелка и атласы с рисунком. Что-то странное и в разговоре – слишком он громкий. Она уже привыкла к приглушенным голосам светских приемов; здесь же тон был несколько выше, голоса резче. Но ведь и в маскараде она впервые. Наверное, эта маскарадная анонимность способствует большей свободе в разговоре и движениях. Тем не менее лучше поскорее найти Памелу и ее мать.

В поисках она прошла через несколько переполненных комнат, в которых весело танцевали и играли в карты; ее удивила свобода манер и выражений, с которой к ней обращались те, мимо кого она проходила. Когда она попыталась обойти крикливо наряженного пирата, тот схватил ее за руку.

– Судя по маленькой ручке, – сказал он, – ты, должно быть, и есть божественная Гарриет.

Он запечатлел на ее руке мокрый жаркий поцелуй и поцеловал бы запястье, а потом и выше, если бы она не вырвала у него руку с таким очевидным возмущением, что он удивленно отпрянул.