Чтение онлайн

Я чувствую, как у меня отвисает челюсть, но ничего не могу с этим поделать.

— Удивительно, правда? — Парень ходит по комнате размером двадцать на двадцать футов, нажимает какие-то кнопки, после чего загудели динамики, включает больше света, и студия полностью освещается. Оживает.

— Раньше это был автобус Джесси. Он превратил главную спальню в студию. Здесь довольно тесно, но для работы места достаточно.

В этой комнате нет ни одного окна, пространство от пола до потолка утыкано оборудованием. Гитары висят на стенах, барабанная установка расположена в дальнем углу. Здесь даже есть профессиональные микрофоны и небольшая панель управления.

— Вы записываете здесь альбомы?

Райдер потирает затылок, оглядываясь по сторонам.

— Нет, оборудование не настолько продвинуто, но мы можем проиграть треки, записать джем-сешн… — Он снимает со стены пару черных барабанных палочек и проскальзывает за установку. — Довольно хорошие воспоминания остаются в этой комнате во время тура.

Без предупреждения он бьет в барабаны обеими руками, обеими ногами, и каждая конечность делает что-то свое. Удары отражаются от стен в небольшом пространстве, заставляя крошечные волоски на моей шее вставать дыбом. Парень играет без усилий, словно мог бы делать это даже во сне, но звук… Звук безупречен.

— Что это такое?

— А? — Райдер перестает играть.

— Что ты играешь?

— Ах, это? — Он сразу возвращается к музыке. И можно подумать, что это так же просто, как поставить одну ногу перед другой. Эта мелодия не похожа ни на что, что я когда-либо слышала. Как он так быстро передвигает ноги? Райдер перестает играть. — Группа «Раш». Нил Пирт — чертов виртуоз. Он делает эти триоли… — Парень возвращается к игре, его нога быстро прыгает по педали, заставляя басовый барабан мурлыкать, прежде чем снова останавливается. — Это его фишка, и это так трудно сделать, но он… — Райдер ухмыляется и качает головой. — Извини, ты наверное не хочешь обо всем этом слышать.

Парень кладет палочки на малый барабан.

— Нет, все в порядке. Мне нравится.

Впервые я вижу, чтобы Райдер казался застенчивым. Он проводит рукой по волосам и смотрит на меня так, словно извиняется.

— Давай поговорим о тебе. Пять лучших любимых групп.

Я все еще немного ошарашена этой комнатой, поэтому мне требуется минута, чтобы обдумать его вопрос. Мысленно возвращаюсь к своему телефону, к тому, что было в верхней части моего плейлиста.

— Мне нравятся разные вещи. Я бегаю под «Металлику», «Блинк-182» или Дрейка. — Я не упоминаю о своей любви к музыке Джесси.

Парень поднимает брови, словно приятно удивлен.

— Когда пытаюсь расслабиться, то слушаю что-нибудь из «Мотаун». — Моя кожа начинает гореть, и я говорю себе, что это потому что на мне свитер и толстовка, а не признаюсь в том, что, возможно, немного нервничаю из-за того, что признаюсь в своих музыкальных предпочтениях гению музыки.

— Довольно разнообразный вкус. — Райдер изучает меня своими голубыми глазами. — Мне это нравится, — замечает он шепотом.

— Кроме кантри. Я не фанат.

— Нет? Даже Гарта Бруксили или старого Джорджа Джонса?

Закусываю губу между зубами и качаю головой.

— Нет.

— Почему?

— Не знаю, это просто… музыка белых людей.

Хорошее настроение исчезает, и выражение его лица сменяется замешательством, может быть, даже разочарованием.

— Музыка белых людей?

Я закатываю глаза.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Парень качает головой.

— Не знал, что музыка делится по цвету кожи.

— Да ладно тебе, Райдер, сколько цветных людей поют музыку кантри?

— Музыка — это единственное, что способно объединить все слои общества, независимо от пола, социально-экономического статуса, расы. Как ты объяснишь, что все футбольные мамочки слушают Снуп Догга и Доктора Дре?

— Да, но…

— Никаких «но». — Райдер встает и подходит ближе, его глаза задумчиво изучают мои. — Прежде чем мы расстанемся, я собираюсь научить тебя, по крайней мере, ценить музыку кантри.

Выдыхаю напряжение, которое скрутилось в моей груди.

— Это невозможно.

Парень ухмыляется.

— Посмотрим.

Сегодняшнее шоу было похоже на другие. Толпа подпевала каждой песне, и в какой-то момент я задалась вопросом, если бы Джесси и группа прекратили играть и ушли со сцены, закончила бы толпа шоу самостоятельно?

Моя работа водоноса на самом деле означает, что я сижу слева от сцены и заменяю каждую бутылку с водой, которую выпивают, выливают на головы или бросают в толпу. На самом деле, это подобие работы, и я чувствую себя полезной, так что это лучше, чем ничего.

После того, как Райдер заканчивает их последнюю песню, вся группа прекращает играть на одной заключительной ноте. Джесси кричит благодарности толпе. И огни гаснут. Парни сходят со сцены мокрые от пота и под кайфом от адреналина. И, как и прошлой ночью, меня угощают демонстрацией Райдера без рубашки с полотенцем. Это быстро становится моей любимой частью ночи.

Я жду за кулисами с Брентом, Таем и телохранителем по имени Макс, пока парни принимают душ, а Ория собирает их грязную, потную одежду в сумку.

Итан выходит первым, на его лице все еще отражается отблеск эйфории от выступления.

— Черт возьми, чувствую себя отлично. Мы направляемся в Денвер, но завтра у нас выходной, и я планирую воспользоваться этим в полной мере. — Он плюхается на диван рядом со мной и принимает пиво от Тая. — Ты в деле? — спрашивает он меня.

— Не уверена, что именно это за собой влечет.

— Давай пойдем в клуб. — Итан пожимает плечами, словно это так просто.

— У меня нет удостоверения личности.

Парень подозрительно прищуривает глаза.

— Сколько тебе лет?

— Достаточно взрослая, чтобы ходить в клуб.

— Двадцать два?

— Нет.

— Двадцать четыре?

— Нет.

— Двадцать пять?

— Двадцать семь.

— Ого. — Парень придвигается ближе ко мне. — Достаточно взрослая.

— Чтобы выпить? — У меня такое чувство, что он говорит о чем-то другом.

— Ты достаточно взрослая для многих вещей, — шепчет он у моего плеча.

— Итан!

Оба наших взгляда устремляются на Райдера, который, кажется, появляется словно из ниоткуда. Он в своих фирменных мешковатых штанах и футболке, которые тот надевает после концертов или перед сном. Парень не сводит глаз со своего товарища по группе.