Чтение онлайн

Все правильно, только от того не легче. Напротив, лишь острее стала тоска, будто кто-то нарочно прятал от него Женьку. А если она сама не желает новой встречи? Что ему делать тогда?

Антон доехал до офиса, все так же погруженный в свои мысли. Повторил бесполезную попытку дозвониться до девушки. Во время сеансов она не отвечала на звонки, но раньше никогда не отключала телефон.

На ходу забирая предложенные секретарем бумаги, прошел в кабинет отца. Это сейчас было необходимо, хотя они уже не один год работали в разных помещениях. Но сегодня вдруг ощутил себя мальчишкой, нуждающимся в помощи взрослого и мудрого друга. Только можно ли рассказать о таком? Он самому себе был противен после случившегося.

Несколько минут пялился на документы, пытаясь уловить суть написанного. Пустое занятие! А до конца Жениной смены оставалось еще целых пять часов. Так долго… Как же она работает, после всего, что произошло, если ему даже текст прочитать не удается?

— Елена Анатольевна, Вы можете быть свободны, — отец кивнул менеджеру и развернулся к Антону. — Рассказывай.

Столько накопилось и мыслей, и объяснений, но получилось лишь пожать плечами.

— Почему ты думаешь, что я собирался что-то рассказать?

Мужчина улыбнулся в ответ.

— Смею предположить, что не разучился понимать собственного ребенка.

— А ничего, что ребенку скоро тридцатник стукнет?

Отец только покачал головой.

— Если мой совет нужен, не важно, сколько тебе лет. Ты бы не пришел сюда, будь все в порядке. И не сидел бы с глазами побитой собаки, пытаясь прочитать повернутые вверх ногами бумаги.

Он привык считать сына мужчиной едва ли ни с самого детства, но в такие моменты, как сейчас, острее воспринимал пробежавшие годы. Казалось, совсем недавно разбирался с проказами в школе и радовался первым успехам. А теперь проблемы сместились совсем в другую плоскость.

— Кто она?

— Она? — Антон уставился на отца. — Почему ты так уверен, что речь идет о НЕЙ?

Тот удивительным образом всегда угадывал и настроение, и трудности, в которых было неловко признаться. Как и сейчас. Прочитал в снисходительной улыбке понимание.

— Мальчик мой, в делах бизнеса ты скоро станешь проворней меня самого. Вряд ли что-то могло настолько тебя смутить, если бы касалось только работы. А вот потерянный взгляд из-за девушки вполне может быть. Что случилось?

Дрогнули руки, сжимающие бумаги, которые Антон, как только сейчас заметил, действительно держал неправильно. Мужчины не признаются в слабостях, а его сегодняшняя ошибка не могла быть ничем иным. Сбитая постель со следами бестактности, грубости, нелепой невнимательности, и холод, с самого утра до сих пор сковывающий и тело, и сердце. Но отец всегда представлялся чем-то вроде тихой гавани посреди бушующего моря, хранившей в себе ответы на все вопросы, включая те, которые не принято задавать. И сейчас, даже видя, как с каждым его словом лицо мужчины мрачнеет все сильнее, не мог остановиться. Не хотел. Выплескивал собственный стыд, вину, мешающую спокойно дышать, страх, что допущенный промах окажется непоправимым.

— Сколько ей лет?

Антон растерялся: такого уточнения точно не ждал от отца.

— Это имеет значение?

— Еще какое, если ты связался со школьницей.

Поперхнулся, не веря собственным ушам.

— Почему … со школьницей? Ей 22.

Михаил Константинович выдохнул с явным облегчением. Подошел ближе, ободряюще тряхнув за плечо. Мог бы обнять, и желание сделать именно это откровенно читалось в глазах, но ограничился лишь коротким касанием, по-мужски сдержанным.

— В таком случае думаю, что ничего непоправимого не произошло. Хотя, если она тебе нужна, придется попыхтеть. И явно не в постели.

— Не понял…

Отец присел рядом, всматриваясь во взрослые глаза того самого мальчишки, дороже которого у него не было никого на свете.

— Антон, это ведь не кукла, погнавшаяся за удовольствием. Так? Я просто уверен, что девочка не глупа, иначе она не стала бы ждать столько лет.

— Чего ждать? — все еще не понимал, о чем идет речь.

— Сказки. И счастья. Она ведь привлекательна, — остановил сына, попытавшегося это подтвердить. — Можешь не говорить, я и сам знаю. Наверняка ждала того, кто окажется особенным, непохожим на всех других мужчин, встречающихся в ее жизни. И сочла тебя именно таким: достойным. Ты ЭТО понимаешь?

Антон вообще не думал о подобном. В оглушившей его ситуации рассуждать здраво не получалось, а уж тем более делать выводы, к которым пришел отец. Хотя тому всегда удавалось смотреть на вещи более здраво и адекватно, не взрываясь по мелочам, не поддаваясь импульсивным и безрассудным вспышкам. Уж он-то точно бы не допустил подобной оплошности…

— Я хотел бы взглянуть на эту девушку… — мужчина улыбнулся ему одному понятным мыслям. — Думаю, что ты найдешь и слова подходящие, и сообразишь, как поступить, чтобы загладить вину. Только не спеши, если не хочешь надолго отбить у нее желание к новым экспериментам. Дай время — обоим будет полезно подождать.

— Сколько? И что именно я должен сделать? — вопрос вырвался невольно, прежде чем Антон успел обдумать его.

Отец усмехнулся.

— Слишком просто… Ты хочешь готового решения там, где нужно двигаться осторожно, на ощупь, тщательно взвешивая каждый шаг. Зачем тебе отношения, о которых кто-то подсказал? Думай, мальчик, только помни: это не бизнес, здесь все гораздо серьезней. Живое сердце, еще и неравнодушное к тебе… Это очень много, мой дорогой, так что не наделай новых ошибок…

Глава 9

Тишина собственной квартиры впервые за долгое время показалась гнетущей. Женя скинула обувь и, не раздеваясь, прошла в комнату. Почти упала на диван. Силы словно иссякли. Тупая боль, пульсирующая в поврежденной руке, никак не позволяла расслабиться, а голова гудела от пережитого. Муторно, во рту горький привкус, хотя она таблеток не пила: врач предложил обезболивающий укол. Или горечь вызвана совсем другим?

Что за кошмарный день? Она ненормальная, определенно. Из всего случившегося самым болезненным оказалась необходимость оторваться от Антона. Пока рыдала на его плече, словно вернулась назад, в то прошлое, которое себе самой пообещала забыть, в сладкие-сладкие дни, где тонула в неописуемом сочетании страсти и нежности. Никогда не получалось понять, каким образом эти два свойства пересекаются в нем, гармонируют, будто дополняя одно другое: дикое, кипящее желание, от которого подкашивались ноги, и бережная, нереальная забота, затмевающая все прочее.