Чтение онлайн

Марсиане, напуганные приближением толпы, убили несколько десятков людей из скорострельной пушки, так гласила телеграмма и заканчивалась словами: «При всей их кажущейся силе, марсиане не выходят из ямы, в которую они упали, да, очевидно, и не могут выйти. Это объясняется, вероятно, большей, чем на Марсе, силой тяготения на Земле». По поводу последнего предположения автор телеграммы распространяется довольно много.

Само собой разумеется, что все студенты подготовительных курсов по биологии, которые в то время посещал мой брат, чрезвычайно заинтересовались вышеупомянутой телеграммой. Но на улицах в тот день не замечалось никакого особенного волнения. В вечерних газетах появились кое-какие новые сообщения под гигантскими заголовками. Но и эти последние новости о марсианах ограничивались известиями о стягивании войск к Хорселлскому полю и о том, что между Уокингом и Уэйбриджем горят сосновые леса.

Позднее, в экстренном выпуске «Ивнинг Пост» было напечатано, без всяких комментариев, о прекращении телеграфных сношений. Публике это объясняли тем, что горящие деревья упали на телеграфные провода. В ночь моей поездки в Лезерхэд в Лондоне о столкновении с марсианами еще никто не знал.

Брат не особенно беспокоился о нас, ведь из газет следовало, что место падения цилиндра отстоит на две добрых мили от нашего дома. В тот же вечер он решил съездить к нам, чтобы посмотреть, как он говорил, «на этих существ с Марса, пока их не уничтожили». Он послал мне телеграмму, которой не суждено было дойти по назначению. Вечер он провел в мюзик-холле.

В Лондоне в ночь на воскресенье была такая же сильная гроза, как и в наших краях, поэтому и до вокзала Ватерлоо брат доехал в кэбе. После нескольких минут ожидания на платформе вокзала, с которого обыкновенно отходят ночные поезда, он узнал, что в этот день с Уокингом сообщения не будет вследствие какого-то происшествия на дороге. В чем именно заключалось это происшествие, он добиться не смог, так как само железнодорожное начальство не знало толком, в чем дело.

На станции особенного волнения заметно не было, а железнодорожные служащие были далеки от мысли заподозрить что-нибудь серьезное в нарушении сообщения. Театральные поезда, которые обыкновенно шли через Уокинг, отправляли теперь кружным путем через Вирджини-Уотер или Гилдфорд, а поезда для воскресных экскурсий – на Саусгемптон и Портсмут. Какой-то газетный репортер, приняв моего брата за начальника станции, с которым у него было отдаленное сходство, вздумал задать ему несколько вопросов. За исключением некоторых железнодорожных служащих, лишь немногие видели связь между происшествием на линии и марсианами.

В одном из газетных сообщений о субботних событиях в Лондоне я прочел, что в воскресенье утром «весь Лондон был взволнован известиями из Уокинга». В действительности же не случилось ничего, что оправдало бы эти преувеличенные описания. Большинство жителей Лондона до утра понедельника, когда действительно началась паника, ничего не слышали о марсианах, а те, которые слышали, не могли составить себе ясной картины из отрывистых строк, которые находили в воскресных газетах. К тому же лишь немногие в Лондоне читают эти газеты.

Кроме того, привычное чувство личной безопасности глубоко укоренилось в душе каждого лондонца, а газеты, с другой стороны, так приучили его к сенсационным известиям, что любой мог, без малейшего чувства личного страха, прочесть следующее:

«Вчера, около семи часов вечера, марсиане вышли из цилиндра и, двигаясь под прикрытием металлических щитов, разрушили до основания станцию Уокинг с прилегающими к ней домами и уничтожили целый батальон Кардиганского полка. Подробности неизвестны. Пулеметы оказались совершенно бессильными перед вооружением противника. Полевая артиллерия была разбита. Чтобы предупредить жителей, в Чертси были откомандированы конные гусары. По-видимому, марсиане медленно подвигаются к Чертси или Виндзору. В Западном Суррее царит тревожное настроение и возводятся земляные укрепления, чтобы воспрепятствовать движению противника на Лондон».

Так говорилось в «Сандей», а в остроумной, но быстрой на заключение руководящей «Стар» это событие приравнивалось к описанию бедственного положения жителей деревни, в которую ворвался неожиданно выпущенный на свободу зверинец. Никто в Лондоне не имел определенного представления о том, что такое вооруженные марсиане: здесь все еще господствовала идея, что марсиане очень неповоротливы, что они «передвигаются с трудом» и «ползают, как черепахи». Такие выражения попадались почти на всех первых полосах – становилось ясно, что ни одна из этих телеграмм не могла быть составлена очевидцем выступления марсиан.

Воскресные газеты выпускали особые приложения по мере получения свежих сведений, а иные – даже независимо от них. Но, в сущности, им было нечего сказать, пока к концу дня военные власти не сообщили представителям печати имеющиеся у них сведения. И тогда в газетах появилось сообщение, что толпы беглецов из Уолтона, Уэйбриджа и окрестных деревень запрудили все дороги к Лондону – и только.

Утром мой брат отправился в церковь Воспитательного дома, все еще не зная о событиях предыдущего вечера. Там он слышал разговоры, в которых описывалось наступление марсиан, а священник прочел особую молитву о сохранении мира. Выйдя из церкви, брат купил номер «Таймс». Обеспокоенный опубликованными там известиями, он сейчас же поехал на станцию Ватерлоо узнать, не восстановлено ли движение поездов? Публика в омнибусах и экипажах, велосипедисты и многочисленные пешеходы в праздничных платьях довольно равнодушно принимали странные новости, выкрикиваемые разносчиками газет. Все, правда, интересовались ими, но беспокоились только те, у кого в тех краях остались родственники. На вокзале брат в первый раз услыхал, что с Виндзором и Чертси прервано и телеграфное сообщение. Носильщики рассказали, что со станции Байфлит и Чертси получено несколько важных телеграмм, но что потом сообщение прервалось. Никаких подробностей они ему сообщить не могли. «Под Уэйбриджем происходит сильный бой», – этим ограничивались все их знания.

Регулярная работа железной дороги была нарушена. Довольно много народу, встречающие поезда и ожидающие приезда друзей из разных мест вдоль юго-западной линии, стояло в нерешительности. Какой-то седой старый господин подошел к моему брату и стал выражать ему в резких словах свое негодование на Общество юго-западных железных дорог: «Подобное нельзя оставить без наказания виновных!»

Пришло несколько поездов из Ричмонда, Путнея и Кингстона с пассажирами, возвращавшимися из неудавшихся увеселительных поездок. Они думали покататься на лодках, но шлюзы оказались запертыми, и в воздухе чувствовалась тревога, что и заставило их вернуться обратно. Один человек в белом фланелевом костюме стал рассказывать моему брату удивительные новости, которые он услышал.

– В Кингстон все время прибывают беглецы в повозках, фургонах и телегах, с сундуками, чемоданами и всякой домашней рухлядью, – говорил он. – Они едут из Молеея, Уэйбриджа и Уолтона и утверждают, что в Чертси слышна сильная канонада из тяжелых орудий, что там разъезжали конные солдаты и принуждали жителей немедленно покидать дома, потому что идут марсиане. Мы тоже слышали отдаленную стрельбу на станции Хэмптон Корт, но приняли это за раскаты грома. Что же, черт возьми, все это значит? Ведь марсиане, как говорили, не могут выползти из своей ямы? Или все же они могут?

Мой брат ничего ему ответить не смог.

Скоро он убедился, что и среди пассажиров подземной железной дороги чувствовалась какая-то тревога, так как из всех дачных мест юго-западной линии, служащих целью воскресных экскурсий, – из Барнса, Уимблдона, Ричмонд-парка, Кью и других, – все уехавшие возвратились необычайно быстро. Вообще все, имевшие какое-нибудь отношение к главной станции железных дорог, были заметно чем-то озабочены и раздражены.

Около пяти вечера собравшаяся на станции толпа, которая к тому же все увеличивалась, была страшно взволнована тем, что по линии между юго-восточным и юго-западным вокзалами, в обычные дни закрытой, вдруг началось движение воинских поездов. На товарных платформах стояли огромные пушки, и все вагоны были битком набиты солдатами. Пушки везли из Вуллвича и Четема в Кингстон. Сейчас же начался обмен шутками: «Вас там съедят живьем!» «Мы едем укрощать зверей!» и тому подобное. Через некоторое время на станции появилась полиция, которая принялась очищать платформу от посторонних, так что и моему брату пришлось уйти на улицу.

Колокола в церквах звонили к вечерне. Отряд молодых девушек из Армии спасения прошел с пением по улице Ватерлоо. На мосту стояла кучка зевак и с любопытством смотрела на реку, по которой плыли клочья какой-то странной коричневой пены. Солнце только что село. Над зданием парламента с его башенными часами расстилалось самое спокойное небо, какое только можно вообразить: все золотое, с длинными поперечными полосами красновато-коричневых облаков. Слышались разговоры о том, будто бы по реке проплыл и труп человека. Какой-то резервист, как он сам назвался брату, говорил, что видел отблески гелиографа на западной стороне неба.