Чтение онлайн

Не успел он выговорить этих слов, как за шею его схватила рука, в спину уперлось колено и он шлепнулся навзничь. Кое-как вытащив револьвер, он выстрелил нелепейшим образом, после чего его ударили в лицо и вырвали револьвер. Он сделал напрасную попытку ухватить скользкую ногу, попробовал встать и упал снова.

– Черт! – сказал Эдай.

Голос захохотал.

– Я бы убил тебя, кабы не было жаль пули, – сказал он.

Эдай увидел револьвер, направленный на него и висевший в воздухе футах в шести.

– Ну? – сказал он.

– Вставай, – сказал голос.

Эдай встал.

– Слушай! – сказал голос и продолжал повелительно: – Не пробуй со мной никаких штук. Помни, что твое лицо мне видно, а тебе мое – нет. Ты должен вернуться назад в дом.

– Он меня не впустит, – сказал полковник.

– Это очень жаль, – сказал Невидимка, – к тебе я никакого зла не питаю.

Эдай снова облизнул губы. Он оторвал глаза от дула револьвера, увидел вдали море, очень темное и очень синее под полуденным солнцем, гладкие, зеленые дюны, белые утесы на верху горы, многолюдный город, – и жизнь вдруг показалась ему прекрасной. Взгляд его вернулся к маленькой металлической вещице, висевшей в воздухе за шесть футов между небом и землей.

– Что ж мне делать? – спросил он угрюмо.

– А мне что? – спросил Невидимка. – Тебе помогут. Возвращайся домой, больше ничего не нужно.

– Попробую… Обещаешь ли ты, если он впустят меня, не вламываться в дверь?

– С тобой мне незачем ссориться, – сказал голос.

Выпустив Эдая, Кемп поспешил наверх, на четвереньках прополз среди разбитого стекла к окну кабинета и осторожно заглянул за подоконник, он увидел полковника, беседовавшего с пустотой.

– Что ж он не стреляет? – шепнул про себя Кемп.

Тут револьвер немного двинулся и засверкал на солнце. Заслонив глаза от света, Кемп попытался проследить движение ослепительного луча.

– Сомнений нет, – сказал он. – Эдай отдал револьвер.

– Обещай не вламываться в дверь, – говорил между тем Эдай. – Не злоупотребляй своей удачей… Уступи что-нибудь и мне.

– Ступай в дом. Говорю прямо: я не обещаю ничего.

Эдай, казалось, вдруг решился. Он повернул к дому и медленно пошел, заложив руки на спину. Кемп в недоумении следил за ним. Револьвер исчез, опять блеснул на мгновение, опять исчез и показался, наконец, в виде темной точки, следовавшей за Эдаем.

Тут вдруг все пошло очень быстро. Полковник отскочил назад, обернулся, хотел схватить маленький темный предмет, не поймал его, вскинул руки и упал лицом вниз, оставив за собой маленький синий дымок. Выстрела Кемп не слышал. Эдай задергался в судорогах, приподнялся на одну руку, упал и затих.

Кемп постоял некоторое время, пристально глядя на небрежно-спокойную позу Эдая. День был жаркий и безветренный – казалось, в целом мире не шевелилось ничто, кроме двух желтых бабочек, гонявшихся круг за другом в кустарниках, между домом и воротами.

Полковник лежал на траве у ворот. Шторы во всех виллах по холму были спущены, но в одной маленькой зеленой беседке виднелась белая фигура спавшего старика. Кемп осмотрел окрестности дома, ища глазами револьвер, но он исчез. Глаза Кемпа снова вернулись к Эдаю. Потеха начиналась не на шутку.

Тут у наружной двери поднялся стук и звон, вскоре ставшие оглушительными, но, по полученным от Кемпа инструкциям, прислуга заперлась по своим комнатам. Затем наступило молчание. Кемп прислушивался и временами заглядывал украдкой в разбитые окна. Он вышел на лестницу, тревожно насторожившись, постоял там, прошел в спальню, где взял кочергу, и снова отправился осматривать внутренние затворы окон в низшем этаже. Все было крепко и надежно. Он вернулся в бельведер. Полковник все так же неподвижно лежал у края песчаной дорожки.

По дороге мимо вилл шли горничная и двое полицейских.

Все молчало, точно умерло. Трое людей продвигались, казалось Кемпу, необыкновенно медленно. Он соображал, что делает теперь его противник.

Вдруг он вздрогнул: внизу раздался треск. Сначала Кемп колебался, потом спустился вниз. Весь дом огласился резкими ударами – что-то рубили. Слышался треск расщепляемого дерева и звон железных задвижек на ставнях. Кемп повернул ключ и открыл дверь в кухню. Как раз в эту минуту разрубленные и расщепленные ставни полетели в комнату. Кемп остановился как вкопанный: кроме одной перекладины, рама была еще цела, – но в ней остались только одни маленькие зубчики стекла. Ставни были разломаны топором, и теперь топор со всего размаха бил по раме и железной решетке, защищавшей окно. Но вдруг он шмыгнул в сторону и пропал.

Кемп увидел, как лежавший на тропинке за окном револьвер прыгнул кверху, и едва он успел отскочить, как раздался выстрел, который запоздал на какую-нибудь секунду, – и щепка от края затворявшейся двери пролетела над головой Кемпа. Он захлопнул и запер дверь и, стоя за нею, слышал хохот и крики Гриффина. Затем удары топора вместе с треском разрубленного и расщепленного дерева возобновились с новой силой.

Кемп стоял в коридоре и старался думать. Еще минута – и Невидимка будет в кухне. Дверь задержит выстрел очень ненадолго, и тогда… В наружную дверь опять позвонили. Наверное, полицейские. Кемп выбежал в переднюю, отнял цепь и, отодвинув болты, окликнул горничную, не выпуская из рук цепи. Затем все трое пришедших кучей ввалились в дом, и Кемп опять захлопнул дверь.

– Невидимка, – проговорил Кемп. – У него револьвер. Осталось два заряда… Убил Эдая… то есть выстрелил в него… Видели – на лугу? Он там.

– Кто? – спросил один из полицейских.

– Полковник, – сказал Кемп.

– Мы прошли через задний ход, – сказала горничная.

– Что это за шум? – спросил полицейский.

– Он в кухне или скоро там будет. Нашел топор…

Вдруг весь дом загудел оглушительными ударами – Невидимка бил по кухонной двери. Горничная покосилась на кухню и юркнула в столовую. Кемп спокойно старался объяснить положение. Они услышали, как упала внутрь кухонная дверь.

– Сюда! – крикнул Кемп, объятый лихорадочной деятельностью, и толкнул полицейского в дверь столовой.

– Кочергу!

И Кемп бросился к камину. Принесенную с собой кочергу он отдал одному полицейскому, кочергу из столовой другому и вдруг отскочил назад. «Оп-ля!» крикнул первый полицейский и, приловчившись, попал в топор кочергою. Пистолет выпалил предпоследним своим зарядом и прорвал драгоценного Сиднея Купера. Как будто отмахиваясь от осы, второй полицейский ударил по маленькому темненькому предмету, и он со звоном полетел на пол.

Горничная вскрикнула, как только началась суматоха, покричала с минуту у камина и бросилась распахивать ставни, думая, вероятно, спастись в разбитое окно.

Топор выбрался в коридор и остановился фута на два от пола. Слышно было тяжелое дыхание Невидимки.

– Эй вы, отойдите прочь! – сказал он. – Мне нужен только Кемп.

– А нам нужен ты!

И первый полицейский, быстро шагнув вперед, ударил кочергой в сторону слышавшегося голоса: но Невидимка, вероятно, успел увернуться, и кочерга попала в стойку для зонтиков.