Чтение онлайн

Он протянул мне руку, я пожал ее.

– Я прополз по сточной трубе, - продолжал он.
– Они не всех перебили. Когда они ушли, я полями пробрался к Уолтону. Но послушайте... Не прошло и шестнадцати дней, а вы совсем седой.
– Вдруг он оглянулся через плечо.
– Это грач, - сказал он.
– Теперь замечаешь даже тень от птичьего крыла. Здесь уж больно открытое место. Заберемтесь-ка в кусты и потолкуем.

– Видели вы марсиан?
– спросил я.
– С тех пор как я выбрался...

– Они ушли к Лондону, - перебил он.
– Мне думается, они там устроили большой лагерь. Ночью в стороне Хэмпстеда все небо светится. Точно над большим городом. И видно, как движутся их тени. А днем их не видать. Ближе не показывались...
– Он сосчитал по пальцам.
– Вот уже пять дней... Тогда двое из них тащили что-то большое к Хаммерсмиту. А позапрошлую ночь...
– Он остановился и многозначительно добавил: - ...появились какие-то огни и в воздухе что-то носилось. Я думаю, они построили летательную машину и пробуют летать.

Я застыл на четвереньках, - мы уже подползали к кустам.

– Летать?!

– Да, - повторил он, - летать.

Я залез поглубже в кусты и уселся на землю.

– Значит, с человечеством будет покончено...
– сказал я.
– Если это им удастся, они попросту облетят вокруг света...

Он кивнул.

– Они облетят. Но... Тогда здесь станет чуточку легче. Да, впрочем...
– Он посмотрел на меня.
– Разве вам не ясно, что с человечеством уже покончено? Я в этом убежден. Мы уничтожены... Разбиты...

Я взглянул на него. Как это ни странно, эта мысль, такая очевидная, не приходила мне в голову. Я все еще смутно на что-то надеялся, - должно быть, по привычке. Он решительно повторил:

– Разбиты!

– Все кончено, - сказал он.
– Они потеряли одного, только одного. Они здорово укрепились и разбили величайшую державу в мире. Они растоптали нас. Гибель марсианина под Уэйбриджем была случайностью. И эти марсиане только пионеры. Они продолжают прибывать. Эти зеленые звезды, я не видал их уже пять или шесть дней, но уверен, что они каждую ночь где-нибудь да падают. Что делать? Мы покорены. Мы разбиты.

Я ничего не ответил. Я сидел, молча глядя перед собой, тщетно стараясь найти какие-нибудь возражения.

– Это даже не война, - продолжал артиллерист.
– Разве может быть война между людьми и муравьями?

Мне вдруг вспомнилась ночь в обсерватории.

– После десятого выстрела они больше не стреляли с Марса, по крайней мере, до прибытия первого цилиндра.

– Откуда вы это знаете?
– спросил артиллерист.

Я объяснил. Он задумался.

– Что-нибудь случилось у них с пушкой, - сказал он.
– Да только что из того? Они снова ее наладят. Пусть даже будет небольшая отсрочка, разве это что-нибудь изменит? Люди - и муравьи. Муравьи строят город, живут своей жизнью, ведут войны, совершают революции, пока они не мешают людям; если же они мешают, то их просто убирают. Мы стали теперь муравьями. Только...

– Что?
– спросил я.

– Мы съедобные муравьи.

Мы молча переглянулись.

– А что они с нами сделают?
– спросил я.

– Вот об этом-то я и думаю, - ответил он, - все время думаю. Из Уэйбриджа я пошел к югу и всю дорогу думал. Я наблюдал. Люди потеряли голову, они скулили и волновались. Я не люблю скулить. Мне приходилось смотреть в глаза смерти. Я не игрушечный солдатик и знаю, что умирать - плохо ли, хорошо ли - все равно придется. Но если вообще кто-нибудь спасется, так это тот, кто не потеряет голову. Я видел, что все направлялись к югу. Я сказал себе: "Еды там не хватит на всех", - и повернул в обратную сторону. Я питался около марсиан, как воробей около человека. А они там, - он указал рукой на горизонт, - дохнут от голода, топчут и рвут друг друга...

Он взглянул на меня и как-то замялся.

– Конечно, - сказал он, - многим, у кого были деньги, удалось бежать во Францию.
– Он опять посмотрел на меня с несколько виноватым видом и продолжал: - Жратвы тут вдоволь. В лавках есть консервы, вино, спирт, минеральные воды; а колодцы и водопроводные трубы пусты. Так вот, я вам скажу, о чем я иногда думал. Они разумные существа, сказал я себе, и, кажется, хотят употреблять нас в пищу. Сначала они уничтожат наши корабли, машины, пушки, города, весь порядок и организацию. Все это будет разрушено. Если бы мы были такие же маленькие, как муравьи, мы могли бы ускользнуть в какую-нибудь щель. Но мы не муравьи. Мы слишком велики для этого. Вот мой первый вывод. Ну что?

Я согласился.

– Вот о чем я подумал прежде всего. Ладно, теперь дальше: нас можно ловить как угодно. Марсианину стоит только пройти несколько миль, чтобы наткнуться на целую кучу людей. Я видел, как один марсианин в окрестностях Уондсворта разрушал дома и рылся в обломках. Но-так поступать они будут, недолго. Как только они покончат с нашими пушками и кораблями, разрушат железные дороги и сделают все, что собираются сделать, то начнут ловить нас систематически, отбирать лучших, запирать их в клетки. Вот что они начнут скоро делать. Да, они еще не принялись за нас как следует! Разве вы не видите?

– Не принялись?!
– воскликнул я.

– Нет, не принялись. Все, что случилось до сих пор, произошло только по нашей вине: мы не поняли, что нужно сидеть спокойно, докучали им нашими орудиями и разной ерундой. Мы потеряли голову и толпами бросались от них туда, где опасность была ничуть не меньше. Им пока что не до нас. Они заняты своим делом, мастерят все то, что не могли захватить с собой, приготовляются к встрече тех, которые еще должны прибыть. Возможно, что и цилиндры на время перестали падать потому, что марсиане боятся попасть в своих же. И вместо того чтобы, как стадо, кидаться в разные стороны или устраивать динамитные подкопы в надежде взорвать их, нам следовало бы приспособиться к новым условиям. Вот что я думаю. Это не совсем то, к чему до сих пор стремилось человечество, но зато это отвечает требованиям жизни. Согласно с этим принципом я и действовал. Города, государства, цивилизация, прогресс - все это в прошлом. Игра проиграна. Мы разбиты.

– Но если так, то к чему же тогда жить?

Артиллерист с минуту смотрел на меня.

– Да, концертов не будет, пожалуй, в течение ближайшего миллиона лет или вроде того; не будет Королевской академии искусств, не будет ресторанов с закусками. Если вы гонитесь за этими удовольствиями, я думаю, что ваша карта бита. Если вы светский человек, не можете есть горошек ножом или сморкаться без платка, то лучше забудьте это. Это уже никому не нужно.

– Вы хотите сказать...

– Я хочу сказать, что люди, подобные мне, будут жить ради продолжения человеческого рода. Я лично твердо решил жить. И если я не ошибаюсь, вы тоже в скором времени покажете, на что вы способны. Нас не истребят. Нет. Я не хочу, чтобы меня поймали, приручили, откармливали и растили, как какого-нибудь быка. Брр... Вспомните только этих коричневых спрутов.

– Вы хотите сказать...

– Именно. Я буду жить. Под их пятой. Я все рассчитал, обо всем подумал. Мы, люди, разбиты. Мы слишком мало знаем. Мы еще многому должны научиться, прежде чем надеяться на удачу. И мы должны жить и сохранить свою свободу, пока будем учиться. Понятно? Вот что нам нужно делать.

Я смотрел на него с изумлением, глубоко пораженный решимостью этого человека.

– Боже мой!
– воскликнул я.
– Да вы настоящий человек.
– Я схватил его руку.

– Правда?
– сказал он, и его глаза вспыхнули.
– Здорово я все обдумал?