Чтение онлайн

А ЕЩЁ ОНИ БУДУТ НАЗЫВАТЬ ДРУГ ДРУГА ПО ИМЕНИ…

Купленный кусок атласа предназначался для шторки.

У Анны Петровны в зале было небольшое окно, абсолютно ненужное. Оно выходило почему-то в соседнюю комнату. Уже никто и не помнил, для чего оно было нужно.

Но теперь Анна Петровна решила, что оно портит весь интерьер зала.

На окно повесили шторку.

Но в зале, где висело много разных картин, некоторые доставшиеся по наследству, были очень старинные. На них изображались далекие её предки. На их фоне шторка смотрелась убого.

– Да, – сказала Анна Петровна, – что-то не так. Надо будет отдать её Дашеньке. У нее золотые руки. Такое получается, что сам и люди любуются.

Принесенный атлас Дашенька натянула на большие квадратные пяльцы. Долго, смотрела на него, чему-то, улыбаясь. Видимо представляла будущий рисунок. Прикасаясь к этому куску ткани, Дашенька ощущала сначала прохладу, которая сразу под руками теплела. Разный материал имел разный характер. То шов получался не ровный, как не старайся, то нитка застревала и без конца рвалась. С этим не было никаких проблем. Иголка скользила ровно, без зацепок, Дашенька меняла только, то один, то другой цвет. И пела. Она всегда пела, когда работа была в радость. Вышивая, она поглаживала, любуясь.

Прошел не один день пока, наконец, шторка была готова.

Анна Петровна стояла и молча, смотрела на шторку.

Да, такой красоты она давно не видела.

«Действительно у этой девушки руки золотые. Надо будет подарить ей что-нибудь из своих платьев».

Дашенька же стояла, замерев, с прижатыми руками к груди.

Она не могла понять, нравится или нет барыне её вышивка.

Ну, то, что красиво, это она знала, скорее чувствовала. А вот вдруг надо было как-то по-другому вышить.

Анна Петровна, наконец, улыбнулась. Дашенька облегченно вздохнула и тоже улыбнулась.

Анна Петровна была по натуре своей не многословна. И поэтому всё, что она могла сказать это:

– Молодец, Дашенька, зайдешь ко мне после ужина.

Шторку несли в зал целой процессией. Впереди шла Анна Петровна, за ней Дашенька со шторкой, следом ещё несколько слуг. Шторку натянули и повесили. Ещё некоторое время, постояв и посмотрев на свою работу, все разошлись.

Оставшись одна, шторка стала оглядывать зал. Он был большой, стены были высокими. Посередине стоял черный рояль. Около стен стояли стулья с очень красивыми резными ножками. Спинки и сиденья были оббиты красным атласом. Шторка это сразу отметила. Наверно таким же, как и я, была раньше. От чего ей стало приятно сознавать, что рядом есть хоть что-то родственное.

На стенах висели картины разной величины в красивых резных рамах. На них изображались мужчины, женщины или просто, как вон та, маленькая картина – ваза с цветами.

Рядом со шторкой, слева, висела большая картина: красивая дама в шляпе, и в дорогом атласном платье.

– Надо же, платье-то атласное!

Шторке захотелось поговорить с этой картиной. Она чуть потянулась навстречу к картине, обращаясь к ней, сказала:

– Извините, можно мне спросить у вас?..

Но в ответ картина фыркнула пренебрежительно. И обращаясь к герцогу напротив, сказала:

– Вы только посмотрите! Эта тряпка еще смеет со мной разговаривать!

– Не обращайте на неё внимания, сударыня.

Такого шторка не ожидала, у неё даже края завернулись от досады.

– Тряпка, – это же надо такое сказать! Ну, какая я тряпка? Сама Анна Петровна любовалась мной. И вообще я не просто так вишу, я закрываю окно. А значит, я нужнее, чем эти картины, которые просто так висят, и пользы от них ни какой. Пыль только собирают.

Ей хотелось чувствовать свою значимость, и она в этом себя убеждала. Так ей было легче.

Однажды в зал двери распахнулись, от чего шторка зашевелилась. Слуги бегали туда-сюда, заносили столы, что-то выносили. Двери закрывались и открывались. Шторка, ходила ходуном. Наконец, она не выдержала и спросила у маленькой картины с цветами:

– Что случилось?

У большой картины она не рискнула спросить.

Картина долго пренебрежительно молчала.

Шторка терпеливо ждала.

Наконец, картина с нескрываемым раздражением сказала:

– Такое бывает каждый год. Сегодня именины у нашей хозяйки.

– Наверно, это очень интересно? – сказала шторка, пытаясь продолжить начатую беседу.

Но картина больше не отвечала.

Шторка не обиделась. Она, стала просто с интересом наблюдать за происходящим.

Где-то заиграли музыканты. Их шторке не было видно, но это напомнило шторке о Дашеньке. Ведь шторка рождалась с песнями.

Но вот стали появляться незнакомые, но очень важные мужчины и женщины в красивых нарядах, совсем как на картинах. Люди ходили от одной картины к другой, восхищаясь при этом. Шторке всё больше, и больше становилось, как-то, не по себе. Она, наконец, поняла, что ей тоже хочется, Что бы её заметили.

– Ну чем я хуже их? Я тоже красивая. А они старые. Каждой лет по сто с хвостиком. А я новенькая, Вон как ниточки мои блестят. Ведь новое всегда лучше, чем старое. Правильно вон та дама сказала, что им цены нет. Конечно, нет, какая же может быть цена, если с этого герцога краска сыпется. Нет! Они меня просто не видят в этом углу. Ну почему это окно именно здесь, а не где-нибудь посередине?

Из этой самоистязающей обиды шторку вывел возглас:

– Ах!

Шторка замерла! Перед ней стояла дама в красивой шляпе с перьями. Она смотрела прямо на неё.

– Ах, – опять сказала дама, – боже, какая прелесть!

Она обернулась и, обращаясь в зал, позвала:

– Георгий Петрович, подойдите сюда, будьте любезны.

Подошел солидный мужчина лет сорока пяти.

– Посмотри дорогой, ты видел ещё такое где-нибудь? Какое чудо!

Шторка точно знала, что ни вверху, ни внизу никаких картин не висело.

Значит, это «ах» предназначалось ей шторке. Да-да! Именно ей.

Перед шторкой уже стояло человек пять, и все разглядывали её. Да, её разглядывали как те картины! Ей захотелось закричать:

– Вот видите! Я тоже!

Что тоже она не знала, но что тоже – это она точно чувствовала и знала.

Перед собой она слышала, – прелесть, прелесть!

И от этого вся её сущность заполнялась гордостью за себя.

Эти важные люди не обошли её своим вниманием. Они заметили её тут, в этом углу. И восхищались, пожалуй, даже громче, чем картинами.

Когда праздник закончился и зал, наконец, опустел, шторка с нескрываемой радостью и любопытством посмотрела на картины. И тут она услышала: