Чтение онлайн

— Ах, я понял! Призрак сумасшедший, в его словах не стоит искать смысл.

— Нет, смысл их внезапно дошёл до Абадамана, и он отшатнулся как от удара. «Увы! — вскричал он. — Теперь всё ясно! Вы мертвы, но не родились, потому что жизнь и смерть ещё только предстоят вам! Вы говорите о пока не совершённом предательстве, которому суждено случиться многими годами позже. Ты явился ко мне, о скорбный призрак, потому как я и только я способен сотворить правосудие над тем, кто предал вас. Но никогда не сделаю я этого».

— Как это может быть? Объясни тотчас же!

— Увы, мой визирь, рассказ как река — течёт куда хочет. Однако конец уже близок. «Никогда не сделаешь, хотя ты честный солдат? — простонал призрак. — Но по какой причине?» — «По той причине, что моего маленького сына зовут Амил, а родился он с красной отметиной на руке. Уходите прочь, назойливые призраки, потому как не стану я вам помогать, и не избежать вам своей судьбы». И на этом Абадаман из Трёх Скаров развернулся и направился к Старой башне.

Три сотни лет я остаюсь жрицей Азуры, даэдрической принцессы Лунной Тени, Матери Розы, Королевы Ночного Неба. Каждый Хогитум, 21-го Первого зерна, мы призываем ее, дабы получить от нее наставления и преподнести ее величеству ценные и красивые вещи. Это жестокая, но мудрая госпожа. Мы не призываем ее, если идет гроза — эти ночи принадлежат Безумному Богу, Шеогорату, даже если приходятся на Хогитум. Азура понимает, почему мы осторожны.

Призыв Азуры — событие глубоко личное. Мне довелось служить жрицей трем другим даэдрическим принцам, но с Азурой все иначе — она ценит достоинства своих последователей и искренность почитания. Когда я была юной темной эльфийкой шестнадцати лет от роду, то вступила в ковен моей бабушки, где поклонялись Молаг Бал, Принцессе Интриг. Шантаж, вымогательство и подкуп служат ведьмам Молаг Бал таким же оружием, что и темная магия. Призыв Молаг Бал совершают 20-го Вечерней Звезды, если не стоит ненастная погода. Церемонию редко пропускают, однако Молаг Бал в облике смертной является своим последователям и в другие дни. Когда моя бабушка погибла при попытке отравить наследника трона Фаейрвотча, я пересмотрела свою приверженность этому культу.

Мой брат был магом и последователем культа Боэтии — и, по его словам, Темная Воительница была мне гораздо ближе по духу, чем злокозненная Молаг Бал. Боэтия — принцесса-воин, чьи действия куда более прямолинейны, чем у других даэдротов. После долгих лет уловок и интриг мне нравилось исполнять поручения госпожи, которые имели прямые и непосредственные последствия. Кроме того, мне импонировало, что Боэтия была даэдра темных эльфов. В нашем культе ее призывали в день, который мы называли Перчаткой, — 2-го Заката солнца. В ее честь устраивались кровавые состязания, поединки и сражения продолжались до тех пор, пока девять членов культа не погибали от рук своих собратьев. Боэтию мало волновали ее последователи — ее интересовала лишь наша кровь. Готова ручаться, что видела ее улыбку, когда я во время учебного боя случайно сразила своего брата насмерть. Мой ужас, похоже, доставил ей немало удовольствия.

Вскоре после этого я покинула культ. Боэтия была для меня слишком бесчувственной, слишком холодной. Мне нужна была госпожа, в которой было бы больше чувств и глубины. Следующие восемнадцать лет своей жизни я не служила никому. Вместо этого я читала и изучала. Наконец в старом богохульном фолианте я натолкнулась на имя Ноктюрнал — Ноктюрнал Повелительницы Ночи, Ноктюрнал Непостижимой. Следуя указаниям книги, я воззвала к ней в ее священный день, 3-е Огня очага. Наконец-то я нашла ту госпожу, о которой так долго мечтала. Я стремилась постигнуть ее запутанную философию, источник ее таинственной скорби. Все в ней было покрыто мраком и тайной, даже ее речь и повеления. Прошли годы, прежде чем я поняла простую истину — мне никогда не удастся понять Ноктюрнал. Загадочность была ее неотъемлемым свойством, как жестокость для Боэтии или коварство для Молаг Бал. Понять Ноктюрнал было бы тем же, что отрицать ее, сорвать покровы, которыми укрыт ее мир тьмы. Хоть я и любила ее, но поняла всю тщетность попыток распутать ее загадки. Вместо этого я обратилась к ее сестре, Азуре.

Из всех принцесс даэдра, которым я служила, лишь Азуре небезразличны ее последователи. Молаг Бал был нужен лишь мой ум, Боэтии — мои руки, а Ноктюрнал — пожалуй, мое любопытство. Азура желает этого всего, но еще более — нашей любви. Не раболепия и пресмыкания, а честной и искренней заботы во всех ее проявлениях. Для нее важны чувства ее последователей. Нашу любовь мы также должны направлять и внутрь себя. Если мы будем любить ее и ненавидеть себя, наша боль передастся ей. У меня больше не будет иной госпожи, кроме нее.

В каждом городе Империи мы сталкиваемся с нищими. Эти несчастные жалкие люди вызывают у нас сострадание. Многие из них так бедны, что едва имеют одежду, чтобы прикрыть наготу, и питаются отбросами. Порой мы кидаем им монетку, но редко думаем о том, кто они такие на самом деле.

Представьте мое удивление, когда я услышал рассказ о Принце Нищих. Это рассказ удивил меня донельзя, позвольте удивить им и вас. События относятся к Первой эре, времени, когда боги ходили среди людей, а даэдра безнаказанно охотились в дикоземье. Это случилось еще до того, как даэдра оказались заточены в Обливионе.

Жил как-то на свете мужчина по имени Хитрюга — хотя, быть может, это была женщина, ибо в истории об этом умалчивается. Это был 13-й ребенок короля Валенвудского, и Хитрюге не было суждено ни царствовать, ни унаследовать состояние отца.

Хитрюге пришлось покинуть дворец, чтобы попытаться самостоятельно добиться богатства и славы. Пройдя многими лесными дорогами и побывав во множестве крохотных деревенек, Хитрюга набрел на трех мужчин, которые окружили четвертого — нищего. Тот с головы до ног был закутан в тряпье, и разглядеть черты его лица было невозможно. Мужчины явно намеревались убить его.

С воплем негодования Хитрюга бросился на этих людей, обнажив меч. Поскольку то были обычные селяне, вооруженные вилами и косами, они бросились прочь от воина в доспехах, размахивающего сверкающим мечом. "Благодарю за спасение", — прохрипел нищий из-под кучи своих мерзких лохмотьев. Хитрюга отшатнулся от удушающей вони.

"Как твое имя, несчастный?" — спросил Хитрюга.

"Я — Намира".

В отличие от селян, Хитрюга получил недурное образование, и это имя сказало ему о многом. Хитрюга понял, что судьба предоставила ему шанс.

"Но ты же лорд даэдра! — воскликнул Хитрюга. — Отчего же ты терпела преследования этих людей? Ты могла уничтожить их парой слов".

"Мне приятно, что ты узнал меня", — ответила Намира. — "Да, селяне часто оскорбляют меня. Однако меня радует, когда меня узнают по имени, если не по обличью".

Хитрюга знал, что Намира — лорд даэдра, в чьей власти находятся вещи отвратительные и гадкие. Проказа и гангрена были ее царством. Но там, где остальные видели опасность, Хитрюга увидел шанс для себя.

"О великая Намира, дозволь мне стать твоим учеником. Я прошу тебя дать мне власть, которая обеспечила бы мне состояние, и имя, которое люди будут вспоминать через века".

"Нет. Я иду по свету в одиночестве. Ученики мне не нужны".

И Намира заковыляла прочь по дороге, но от Хитрюгы было не так просто отделаться. Падая к ногам даэдра, Хитрюга умолял ее взять его в ученики. Целых тридцать три дня и тридцать три ночи пресмыкался Хитрюга. Намира молчала, но причитания Хитрюги не иссякали. И наконец на тридцать третий день Хитрюга совсем охрип.