Чтение онлайн

— Я с удовольствием обойдусь без этого урока, — сказал он и тут же отправился назад в Вивек, до которого было недалеко.

На пристанях все было по-прежнему — те же запахи, те же звуки, те же типы. Приятели рассказали ему, что его босс нашел нового сборщика. Они все еще дожидались контрабандистского корабля "Мородранг", но уже перестали надеяться, что когда-нибудь его увидят. Тариен знал, что никто и не увидит. Он сам, давным-давно, видел с пристани, как корабль пошел ко дну.

Безлунной ночью он прочитал свое заклинание и нырнул в бьющиеся сиреневые волны. Он непрестанно думал о мире вероятностей, что книжки могут петь, что зеленый был синим, что вода была воздухом, что с каждым гребком и толчком он становился все ближе к полному сокровищ затонувшему короблю. Продвигаясь все глубже, он чувствовал, как магия окутывает его. Впереди он уже видел призрачную тень "Мородранга", мачта его покачивалась от сильных подводных потоков, будто от ветра. Также он почувствовал, что его заклинание идет на убыль. Он мог продолжить изменять реальность лишь на время, потребное для возвращения на поверхность, но достичь корабля не мог.

Следующей ночью он нырнул вновь, и на этот раз заклинание вышло более сильным. Он как следует разглядел занесенную илом посудину. В корпусе зияла пробоина, нанесенная столкновением с рифом. Внутри призывно мерцало золото. Но он вновь почувствовал, как реальность возвращается на свое место, и был вынужден всплыть.

На третью ночь он доплыл до средней палубы и увидел раздувшиеся трупы матросов, подъеденных рыбами. Остекленевшие глаза выпирали из орбит, рты широко раскрылись. Если б только они знали заклинание, промелькнула в его голове мысль, но в большей степени его занимало золото на полу, высыпавшееся из разбитых ящиков. Он думал набрать в карманы столько, сколько сможет унести, но тут заметил прочный железный ящик, вид которого сулил более ценные сокровища.

На стене висел набор ключей. Он по очереди попробовал каждый и попытался открыть ящик, но ни один не подошел. Место одного ключа, однако, пустовало. Тариен осмотрелся. Где бы он мог быть? Его взгляд остановился на одном из матросов, застывшем в пляске смерти недалеко от ящика и что-то зажавшем в руке. Это был ключ. Очевидно, когда корабль начал тонуть, матрос бросился к железному ящику. Что бы там ни было, это что-то очень ценное.

Тариен забрал ключ у матроса и открыл ящик. Он оказался полон стеклянных осколков. Он покопался внутри и нащупал нечто целое — это оказались две бутылки с каким-то вином. Он усмехнулся, подумав о безумстве жалкого алкоголика. Вот что представляло для матроса наибольшую ценность из всех сокровищ "Мородранга".

И тут, внезапно, к Тариену Винлоту подступила реальность.

Увлекшись, он упустил из виду, что его заклинание не будет длиться вечно и все в конце концов вернется на круги своя. Он утратил способность дышать водой. На всплытие не оставалось времени. Ни на что не оставалось времени. Он вдохнул, и холодная соленая вода заполнила его легкие.

Несколько дней спустя контрабандисты, трудившиеся на пристани, обнаружили утопленника — бывшего сборщика. Сами по себе утопленники в Вивеке были не в диковинку, но еще долго моряки обсуждали эту историю за кружкой флина, задаваясь вопросом, как это бедолагу угораздило утонуть с двумя бутылками зелья водного дыхания в руках.

Сто двадцать веков в пустоте, что постигли народ, привели к искушенности во зле. Потом Светлые Боги решили наказать тех неверных духов и разбить неправых кайтифов, этих огромных, нечестивых разрушителей, отвратительных Свету. Жестоко раскаялись они в том, что смотрели на Обливион и увидели там первое темное отродье, и приветствовали их как братьев и сестер.

Царства Победы видели, как велико было зло сбившихся с пути духов, и видели, что они закоснели в грехе и лжи. Они решили тогда покарать племена даэдра и разгромить темное племя молотом и рукой.

Но всегда Тьма будет соперничать со Светом, и велики Силы, что дышат пустотой и вводят друг друга в запустение, и никакая клятва не свяжет их, так глубоко погрязли они в зависти и нечестии. Ибо однажды порталы откроются, и кто закроет их перед поднявшимся приливом?

Городские лесные эльфы живут, довольствуясь вином, роскошью и другими благами торговли с Империей. Они совсем не похожи на своих диких собратьев из племён, обустроившихся в дремучих джунглях. Эльфы из племён Валенвуда живут постоянной войной: если не с каджитами, то с другими племенами, словно состязаясь с ними.

Племенные босмеры, в отличие от цивилизованных народов, воюют не по каким-то стратегическим причинам. Судя по всему, они просто не понимают войны за территории, войны за ресурсы, оборонительной войны. Да, они могут объединиться и вытеснить неприятеля, угрожающего всему Валенвуду, но, в свою очередь, они не видят выгоды в захвате земель для себя. Вместо этого они совершают вылазки на другие племена лесных эльфов: ради наживы, для устрашения, либо же просто со скуки — именно в таком порядке. В ходе рейдов босмеры обычно уводят скот чужого племени, часто что-то (или кого-то) крадут, а потом требуют выкуп.

Такие вот чудные войны время от времени случаются на просторах Валенвуда. Однако они не призваны быть кровопролитными: эльфы порой и вправду погибают, но только по случайности, и в таких смертях как правило раскаиваются. Многие рейды вообще проходят без каких-либо столкновений: проникнуть в стан чужого племени незамеченным и умыкнуть что-то ценное считается вершиной мастерства, причём чем ценнее украденное, тем большее это вызывает уважение. Племенные эльфы веками участвовали в таких вылазках, и их ловкость и проворство вошли в легенды. Название самой известной их поэмы — «Ме Айлейдион» — можно перевести как «Одна тысяча причин таиться».

Если кто-то пал в сражении, то, как велит очень старый обычай, называемый Мясным Мандатом, на третий день тело убитого должно быть полностью съедено убившим его эльфом. На помощь в поедании воину может прийти его семья. Сейчас эта традиция соблюдается только лишь в самых диких и отдалённых от остального мира поселениях.

В то же время традиции «Утренней войны» следуют почти повсюду за городскими стенами. Если эльфа убивают, то предпринимается вылазка в соседнее племя с целью захвата пленных. Убитого символическим образом заменяют пленным — или несколькими, если он был важной фигурой.

Захваченных эльфов сперва пытают, предположительно, чтобы установить их ценность для племени, а затем с радостью принимают в клан. Такая неожиданная перемена от страшных мучений до любящих объятий сбивает пленных с толку. По обыкновению, им предлагали то же положение в обществе, то же имущество, ту же семью, что были и у покойного. Впрочем, в наши дни мало кто одобряет этот обычай.

Широко известно, что чтение Древних свитков несет в себе определенную опасность. Механизм данного эффекта до настоящего времени был практически неизвестен — в отсутствие серьезных исследований муссировались теории о тайном знании и божественном возмездии.

Я, Юстиний Полугний, решил досконально описать недуги, которые Древние свитки вызывают у читающих их, хотя целостной теории об их проявлениях у меня пока не сложилось и вопрос этот еще предстоит изучать.

Я разделил воздействие на четыре группы, находя, что по большому счету производимый эффект зависит от разума читающего. Если это покажется не вполне ясным, то, полагаю, метод дихотомии поможет уловить идею.

Для тех, кто не обучен ни истории, ни природе Древних свитков, свиток фактически представляется бездейственным. На нем не проступают слова пророчества, и он не наделяет никаким знанием. Хотя свиток не принесет несведущим знаний, он также ни в коей мере не окажет на них вредоносного воздействия. Для них свиток выглядит усеянным странными буквами и символами. Те, кто разбирается в астрономии, заявляют, что узнают созвездия в символах и их связях на свитке, однако дальнейшее изучение этого вопроса невозможно, поскольку таковое исследование можно проводить лишь над необразованными лицами.