Чтение онлайн

Фарен Имбел, 1037–1056, сын Артана Имбела

Женился на Джени Улуре, 1053

Похоронен в Вварденфелле, рядом с Сураном

Корбен Имбел, 1053–1152, внебрачный сын Фарена Имбела

Не женат

Похоронен в Бравиле

Артан Имбел II, 1079–1152, незаконнорожденный сын Корбена Имбела

Женился на Эдит Геримании, 1100

Похоронен в Бравиле

Фарен Имбел II, 1084–1085, незаконнорожденный сын Корбена Имбела

Похоронен в Скинграде

Корбен Имбел II, 1086–1167, незаконнорожденный сын Корбена Имбела

Женился на Фэйт Хорр, 1110

Похоронен в Бруме

[Это сборник народных стихов Эшленда. "Чудесную Любовь" сочинили Эшлендеры Уршилаку из северного Эшленда.]

В то время как известно, что ворожеи издавна связаны с отдельными племенами предельцев, суть отношений между ними по-прежнему неясна.

Со своими старушечьими лицами и уродливыми телами, сочетающими черты людей и воронов, ворожеи выглядят чудовищно (хотя смердят они намного хуже).

Однако наибольший ужас вызывают остатки их еды. Потому что ворожеи питаются людьми, предпочитая употреблять их ещё живыми. Говорят, что они особенные любительницы глазных яблок. Пресыщенная ворожея порою просто высасывает глаза у своих жертв, отправляя потом несчастных скитаться по пустошам незрячими.

Изменился ветер. Изменились листья и течение воды. Даже животные, казалось, почувствовали перемену. Замолчал глас народа.

Умер Сильвенар. Не внезапно, но событие это часто сопровождается смутой и треволнениями.

Город ли появился раньше или Сильвенар? Никто этого не знал, никого это не заботило. Был хаос, а потом наступили столетия упорядоченности. Или чего-то похожего на упорядоченность. Организованный беспорядок, точнее сказать.

Следующий Сильвенар, молодой парень, призван удержать в равновесии земные покровы.

«Они ждут», — сказала служительница. Она протянула алебастровый кубок, наполненный ферментированным мясным бульоном.

«Я знаю. Дай мне ещё мгновенье». Инденир закрыл глаза и сделал глубокий вздох, готовясь принять церемониальный кубок.

Сильвенар. Титул, который официально он получит только после свадьбы, но уже сейчас он мог чувствовать изменения. Инденир ощущал свою новую идентичность, пульсирующую в нём часто-часто, как биение крыльев мотылька возле уха. Это было приятно.

Сильвенар представляет всех лесных эльфов. Он или она улавливают волю своего народа и действуют согласно ей. И связь эта взаимная, потому остальные лесные эльфы в свою очередь находятся под влиянием Сильвенара.

И народ его чувствовал возбуждение.

Люди Хай Рока и Хаммерфелла! Могли бы вы вступить в брак с красноглазым дьяволом из Пепельных земель или чешуйчатой ящерицей из Чернотопья? Конечно, нет! Тогда как мы смотрим на то, что наши братья норды ложатся под тёмных эльфов и аргониан?

Это можно объяснить только грязной морровиндской магией. Создав Эбонхартский Пакт, Трибунал данмеров пытается воспользоваться хаосом, царящим в Сиродиле, и распространить своё правление на весь Тамриэль. Эти так называемые «Живые боги» Трибунала — не больше, чем подражание принцам даэдра, свою силу они получили из опасных и запретных источников. Нельзя позволить Пакту завоевать Сиродил и Имперский город: в то время как всему Нирну угрожает даэдрическая порча, замена одной клики даэдра-поклонников на другую будет просто новым способом разрушения мира.

История Тамриэля учит, что этим жутким тёмным эльфам нельзя доверять. Их союзники аргониане — чужеродные и непостижимые, их нечеловеческие повадки непереносимы. А что до наших братьев нордов, вероятно, эта долгая и кровавая гражданская война заставила их Восточное королевство заключить такой неестественный союз. Северяне не отличаются умом, но они могут быть полезны Даггерфолльскому Ковенанту. Наш долг как наследников Империи людей — разорвать Эбонхартский Пакт и освободить восточных нордов от их хозяев тёмных эльфов.

Для начала, позволю себе исправить распространенное заблуждение. Правильное название древней утраченной расы Тамриэля — "двемеры". Это слово приблизительно переводится на доступный язык как "народ глубин", и на смену ему в употребление давно вошло более распространенное наименование — "гномы". Я бы хотел обозначить, что в этих книгах я использую слово "гномы" вместо более точного термина из заботы о своих читателях, которые вряд ли располагают тем объемом научных знаний, которые я приобрел за 200 лет своих исследований.

Теперь, когда мы разобрались с этой деталью, начнем наше изучение гномов с рассмотрения неоспоримых артефактов, которые они оставили после себя: их архитектурных и культурных произведений. В отличие от более противоречивых знаний о гномах, устройство гномьих городов и памятников не подлежит сомнению, так как имеется масса образцов, взятых из руин, которые остались после этого народа. В свое время Маркарт, мой родной город, представлял из себя такого же рода руины, и я из непосредственного опыта могу заявить, что все создания рук гномов придерживаются ряда общих принципов, по которым можно отличить настоящие артефакты от подделок и определить систему и методы, на которых основывались их умельцы.

Во-первых, можно с уверенностью утверждать, что гномьи мастера отдавали предпочтение камню, по крайней мере когда дело касалось зданий. Это и неудивительно. За несколькими исключениями, подавляющее большинство гномьих построек расположено под землей или в недрах гор. Теоретически вероятно, что как раса гномы впервые освоили работу с камнем довольно рано, а возникшие позднее металлоконструкции монтировались на ранние каменные постройки по мере того, как гномы осваивали более сложное оборудование. Так или иначе, все известные гномьи руины основаны на камне и структура каменной кладки гномов угловата, остроконечна и, по сути, является довольно математической.

Простой подсчет показывает, что существуют сотни, если не тысячи, зданий гномов, состоящих из идеально прямых углов, в то время как примеров, когда в каменной кладке допускались округлости и изгибы, гораздо меньше. Это заставляет нас предположить, что гномы предпочитали надежные, хорошо просчитанные конструкции, основанные на линиях с точными углами, более рискованным и неточным расчетам с использованием дуг и кривых. Несмотря на свою сравнительную простоту, эта традиция камнеобработки создала постройки, которые по сей день сохраняют ту же конструктивную устойчивость, что и тысячу лет назад, и на фоне которых произведения самых талантливых каменщиков нашего времени кажутся лишь детским лепетом.