Чтение онлайн

«Ага, делаешь успехи, девочка» — раздался сзади голос Степана. Все трое засмеялись.

«Неужели они не могут хотя бы молчать и не смеяться так открыто надо мной?»— жалобно подумала Люба.

В одном темпе в ее тело с трех сторон теперь входили гигантские поршни, «вкачивающие» ее и все это продолжалось так долго, что в какой-то момент женщина почувствовала приближение оргазма. Ей нс хватало воздуха, она была как бы закупорена во всех трех своих отверстиях. Любу охватила паника. Оргазм требовал возможности порывистых движений, глотка кислорода, но ничего этого не было. Раскоряченная, насаженная на три члена, безжалостно и непрерывно терзаемая ими, без надежды на снисхождение, Люба все же стала кончать. Из нее потекло. Она, густо побагровев, выкатила глаза. Каждая клеточка ее тела напряглась.

Мужчины заметили это и вновь захохотали, усилив и участив фрикции. Так, под их издевательский хохот, Люба и кончала…

Когда же через несколько минут мужчины стали спускать и сами. Люба была вне себя от восторга. Hа эти мгновения она забыла обо всем — о своем унизительном положении, о том, как ее отхлестали по попе, о циничном смехе. Сейчас ее затопила только волна сладострастия. Когда в тело женщины одновременно с трех сторон во все три отверстия ударили горячие потоки мужской спермы, женщина испытала наслаждение такой дотоле невиданной для нее силы, что забыла буквально обо всем на свете. За такие мгновения она была теперь готова на все.

Струи спермы тремя фонтанами били в ее подставленное тело. Они кипели во влагалище, в прямой кишке и во рту…

Мужчины отпустили Любу и уселись на койке напротив, чтобы выпить по рюмочке. Все они, разливая и чокаясь, смотрели на бессильно раскинувшуюся перед ними Любу. Они оценивали ее роскошное тело, его линии с приятными округлостями, стройные ноги, раскинутые в стороны, мраморную попку, теперь растянутую, и коралловый рот, облитый спермой…

Люба лежала перед мужчинами, одновременно стыдясь своего положения и наслаждаясь им. Глаза ее были все еще подернуты поволокой удовольствия, которое она недавно испытала. При этом на лице женщины было написано нескрываемое удивление. Люба не могла скрыть того, что сама не понимает то, каким образом вот это грубое сношение, которому ее только что подвергли, могло произвести на нее такое впечатление.

Мужчины прервали ее размышления. «Hу-ка, Любочка, нечего разлеживаться» повелительным голосом сказал Вазген — «Мы тебя уже поимели и теперь некоторое время нам совершенно неинтересно рассматривать твои прелести. Оценить тебя в достаточной степени мы уже успели. И воздали должное твоим несравненным достоинствам. А теперь ты вполне можешь встать, привести себя в порядок и подмыться. Да-да подмыться тебе совсем не помешает. Ехать нам еще долго, а мы, видишь ли, предпочитаем чистых и подмытых женщин. Так что давай, не теряй времени и беги подмываться.»

Люба, подавленная этими словами, молча поднялась с койки и набросила на себя халатик. «Что же делать» — думала она — «В чем-то он совершенно прав.» И Люба, захватив мыло и полотенце, направилась в туалет. Вслед себе она услышала слова Степана: «Да смотри, подмывайся как следует. He филонь, а то опять по заднице получишь.»

Была уже ночь. Люба шла одна по совершенно пустому спящему вагону. Только в коридоре горел свет, а во всех купе все уже было давно выключено. Люди спали, и только она одна всю ночь была принуждена обслуживать троих циничных мужиков, пользующихся ее телом и глумящихся над ней.

В туалете было холодно. Вагон мотало на путях из стороны в сторону.

Люба распахнула халат и стала подмываться холодной водой. Она приятно холодила и освежала истерзанное влагалище и мокрую горячую попку. Из попки тоже обильно текло. Это выходила сперма Степана, обильно вброшенная туда. Подмывшись, Люба насухо вытерлась полотенцем и побрела обратно в купе.

В эту ночь ее больше не трогали. Пресытившиеся мужики улеглись спать. Люба легла в свою койку под одеяло. Попка болела нестерпимо. Было такое ощущение, что там все надорвано и воспалено. Тихонько, стараясь не привлекать к себе внимание, чтобы не вызвать дополнительный смех и издевательства. Люба достала крем и под одеялом наощупь смазала анус. Только после этого она приготовилась заснуть. Против ее ожиданий сон пришел довольно быстро. Все тело болело и женщина часто просыпалась, но сон приходил опять. Самым странным было то, что к женщине пришла какая-то легкость, чувство удовлетворенности происшедшим и ее новым положением, непривычным для нее самой.

Наутро все было очень удивительно. Все проснулись и вели себя так, будто накануне ничего не произошло. Только Люба почувствовала, что отношение мужчин к ней стало совсем новым. Теперь они считали себя вправе требовать от нее всевозможных услуг. Они почувствовали свое право на нее. Она стала как бы их коллективной наложницей со всеми вытекающими отсюда последствиями.

И одновременно Люба сама удивилась тому, что ее это не тяготило, а где-то в глубине души показалось совершенно естественным и приятным. Вероятно, подсознательно она именно этого и ждала. Поэтому, женщина, повинуясь словам мужчин, послушно сбегала к проводнику за чаем, потом сервировала на столике завтрак. Когда мужчины слезли со своих полок и собрались идти в туалет. Люба сразу поняла, чего от нее хотят по их требовательным взглядам. И она немедленно встала на колени, нагнулась под койку, достала три пары мужских ботинок. По очереди женщина подползала к каждому своему любовнику и обувала его. Гена при этом потрепал ее по щеке и от этой ласки, будто он ласкал верную собаку, женщина вся зарделась и затрепетала. Ей было приятно. Вся эта сцена проходила в молчании. Она была как бы ритуалом, участвуя в котором Люба принимала правила игры, предложенные ей. Вот только была ли это игра, женщина не знала.

Мужчины скоро вернулись из туалета, где умывались, а Люба уже ждала их перед накрытым столиком с завтраком. Для этого ей пришлось достать все свои припасы, взятые на дорогу. Зато завтрак получился на славу. Готовя все, Люба чувствовала себя именинницей, которая торжествует некую знаменательную дату своей жизни и теперь ждет дорогих гостей. И действительно, в каком-то смысле, это было так. Сегодняшняя ночь была знаменательна тем, что Люба перестала чувствовать себя приличной достойной женщиной, а добровольно, осознанно согласилась на роль шлюхи.

Мужчины уселись завтракать с таким видом, как будто они именно этого и ожидали. Люба присела с краешку и потянулась разливать вино, прихваченное с собой из дома. Ей этого нс позволили. Степан разлил все сам, при этом почему-то ей не налил. Люба потянулась к сделанному только что ею бутерброду, но и тут ее руку перехватили. Когда же она, поняв, что что-то не так, подняла удивленно глаза, ей все объяснили.

«Ты же сама понимать должна» — сказал Вазген — «Мы же не будем сидеть с тобой за одним столом. Нам оскорбительно есть вместе с женщиной, которая отдастся разным мужчинам. Пусть даже это мы сами и есть. Hо мы же приличные люди, и рядом со шлюхой есть не можем. Оскорбительно для мужчины есть с такой, как ты»

Люба была потрясена. «Hо ведь вчера же мы сидела все вместе… И в ресторане тоже…» пролепетала она в растерянности.

«Hо тогда ты еще не была шлюхой» — вступил в разговор Гена — «Тогда мы еще не трахали тебя во все дырки. Ты была еще приличная женщина, а не такая, как теперь.»

Люба задохнулась от охватившего ее чувства стыда и унижения. Слезы душили ее, но женщина еще нашла в себе силы с горечью возразить: «Hо ведь именно ты первый, Гена, и начал меня … трахать.»

«Hу и что же с того?» — засмеялся Гена. «Hо не думаешь же ты, что я стану есть за одним столом с женщиной, которую я трахал в рот? А потом видел, как ее дерет в задницу мой приятель? Нет уж, ты подожди. Вот мы позавтракаем, а потом уж будет твоя очередь.»

Люба не смогла больше находиться в купе. Она выскочила в коридор. Там она позволила себе расплакаться. Стоя у окна она думала: «Hу да, конечно. Что же я теперь обижаюсь. Сначала трахалась с тремя незнакомыми мужиками и даже получала удовольствие. Они видели, как я кончаю от их сношений, и смеялись надо мной. А теперь они, конечно, не хотят смотреть, как я рядом с ними ем. Ем тем самым ртом, который еще несколько часов назад был опоганен ими, залит их спермой.» Вскоре ее позвали в купе и мужчины велели ей убрать со стола. Наскоро позавтракав сама. Люба взяла грязные тарелки, стаканы и пошла в туалет мыть их. Оставшись там одна, вспомнила, как ночью подмывалась там же одна, пошатываясь от усталости. И вдруг все, что она переживала, внезапно трансформировалось для женщины и перешло в иное качество. Люба неожиданно возбудилась. От воспоминаний, от своего нынешнего положения.