Чтение онлайн

За четвертой порцией виски Фредди, прищурившись, сказал:

– Знаю, что тебе поможет.

Джеймс вопросительно посмотрел на собеседника.

– Точнее не что, а кто…

Старая дорога отходила от шоссе, и, петляя, уводила в темный, с виду непроходимый лес.

Старый пикап трясся, подскакивая на ухабах. Последние алкогольные пары из Джеймса давно выветрились. Решительно настроенный, он вглядывался в лесную чащу. В голове вертелись слова Фредди:

«Ты у нас недавно, парень. Ведь ты, кажется, из Айовы к нам подался? Многое не знаешь, почти ни с кем не знаком… Старуха гречанка. Вот кто тебе нужен! Живет в лесу. Поможет только она… Знаешь, эти эмигранты – итальяшки и прочие – не все они воруют и убивают. Бывает и от них польза».

На вопрос, как старуха поможет с вредителями, Фредди, вскинув сросшиеся брови, усмехнулся: «У нее свои методы».

Его слова почему-то обнадежили. Джеймс прыгнул в машину и выехал по указанному адресу.

– Заходи.

Несмотря на пылающий очаг, в хижине было темновато. Старуха сидела боком к двери и ее профиль – острые скулы, впалая щека, длинный нос, бородавка на подбородке, – наводил на мысли о чем-то древнем и таинственном.

Она уже знала, зачем он явился.

– У тебя ведь есть пугало? Обычное огородное пугало? – Старуха уставилась на фермера белесыми глазами. – Здесь то же самое. Чучела, только маленького размера. Джеймс, расставь их в разных местах поля.

Она бросила ему мешок.

– Сколько я вам должен?

– Мне ничего не должен… Помнишь дуновения в ночи, когда что-то мелькает рядом с лицом? Чувствовал внезапно смрадный запах? Вонь. Словно что-то протухло. Будто ветер принес запах дохлятины.

Он кивнул, смутно понимая, о чем говорит старуха.

– Это не ветер, Джеймс. Это дыхание. Вокруг нас полно невидимых существ, ночью их особенно много. Свита Гекаты. Бесплотные, они мечтают о плоти. Своей, и… – Старуха захихикала. – Чужой. Эти маленькие пугала – их плоть, а чужая – твои грызуны.

Фермер кивнул.

– Они вселятся в чучела. – Теперь речь ее звучала торжественно. – Мормоликаи, Эмпуса, Горго, все гекатово племя! Их около двухсот. Они рвутся сюда. Слетят в чучела, как ангелы слетают в детский сон. – Она снова захихикала.

– Что делать потом? – спросил он.

– Когда работа будет закончена, они покинут тебя. И не пугайся, коли найдешь что. Их около двухсот.

Стоило Джеймсу уйти, старуха, забормотав по-гречески, бросила в очаг травы и сушеных лягушек.

Приехав на ферму, Джеймс вытащил из мешка пугала. Размером они едва доходили до колена, их было шесть штук. Связанные из сучьев, наряженные в лохмотья и шляпы, они смотрели пуговичными глазами и казались безобидными.

Почувствовав взгляд, фермер оглянулся. Думал, что из дома вышла Лиза, но за спиной никого не оказалось. Привязав чучела к скрещенным веткам, он расставил их в разных местах поля и ушел ужинать.

Ночью Джеймс вышел на проверку.

Отовсюду доносились писк и крики боли. В пшенице шла резня. Джеймс улыбнулся и звонко хлопнул в ладоши. Вернувшись домой, он долго смотрел на спящих Лизу и детей.

Утром поваленных колосьев было меньше обычного.

Но к удовлетворению и радости от удачи примешивалось чувство омерзения. На некоторых колосьях висели тонкие кишки, то и дело под ногой хлюпали лужицы крови. Сами грызуны, выпотрошенные, оказались на крестах и выполняли, таким образом, роль чучел – отпугивали собратьев. Количество защитников увеличилось.

«Их около двухсот. Не пугайся если что найдешь», – вспомнил Джеймс слова ведьмы.

Через день вместо шести чучел он насчитал тридцать одно. Через два – пятьдесят три. К концу недели Джеймс дошел до шестидесяти девяти и сбился со счета.

Несмотря на то, что чучела стояли неподвижно, в них ощущалась жизнь. Отблески потустороннего мира мелькали в черных мышиных глазах-бусинах. То и дело Джеймс ловил на себе их злобные взгляды.

Озабоченный, он вернулся домой.

– Все будет хорошо, – твердил он себе. – Поле-то спасено!

– Как дела? – спросила Лиза.

– Отлично, отлично, – пробормотал Джеймс. Он не стал говорить, что его только что стошнило, стоило увидеть их старого кота, недавно умершего и похороненного за домом. Разложившийся кошачий труп теперь охранял поле в виде чучела.

Джеймс не спал уже двое суток. Белее снега, лежал он в постели, простынь пропиталась потом. Фермер чувствовал: там, за стенами, в кромешной темноте обитает и двигается нечто, призванное из мрака. Странная мертвая жизнь расцветала ночью. Шепот ее, смешавшись с ветром, летал над фермерской землей, пологом висел над домом.

Мужчина вздрогнул. Ему послышались шаги. Кто-то крался по коридору. Тишина. Взрывом раздался топоток – незваные гости решили не осторожничать.

Вне себя от страха, Джеймс накинул одежду и побежал в поле.

Было черным черно, и путь освещало пламя спичек, которыми он то и дело чиркал.

Очередная вспышка вырвала из тьмы низенькую фигуру.

На краю поля стояло новое чучело. Кукла Алиса из детской комнаты перекочевала сюда. Ночное племя сорвало с ее фарфорового тела одежду – она была обнажена. Веки с длинными ресницами поднялись, игрушечные глаза томно взглянули на фермера.

Когда догоревшая спичка обожгла руку, Джеймс вскрикнул.

Завтра же уберу всю эту падаль, пообещал он себе. Хватит.

Дома мужчина в одежде рухнул на кровать и забылся глубоким сном. Проспал он до ночи следующего дня. Мог бы проспать дольше, но визг и плач Лизы вырвали из забытья. В следующую секунду Джеймс был на ногах и бежал в детскую – крик раздавался оттуда.

– Дети! Дети пропали! – рыдала Лиза. – Где они, Джеймс?! Что с ними?

– На улицу, живо! – И они выскочили наружу, под луну.

Последние три пугала стояли рядом с голой куклой. Мертвые дети с улыбками до ушей. Микки и его братья висели на шестах, покрытые ранами и кровью.

Задрожала земля, над полем прокатился протяжный вой. Гекатово племя было в полном составе и собиралось в путь.

Сама богиня соткалась из мрака. Ее очертания непрестанно менялись, линии силуэта изгибались, сплетаясь и образуя новые узоры. Луна была всего лишь украшением на ее груди и светилась мертвенным светом.

Сраженные величием увиденного Джеймс с Лизой замерли.

С поля вспорхнула туча пугал. Источая вонь, смеясь, распластав по ветру собственные внутренности, мыши и прочие мертвые роились вокруг богини. Трое детей висели в воздухе рядом с левым плечом Гекаты и хихикали.