Сборник материалов Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников
Шрифт:
В период временной оккупации Смоленска и Смоленской области немецко-фашистские войска варварски разрушали города, деревни и грабили имущество государственных учреждений и мирных жителей.
Установлено, что немцы разрушили на территории города Смоленска 96 промышленных предприятий, 7 300 домов, а в районах области свыше 125 000 жилых домов.
Так, в Сафоновском районе из 9 119 домов разрушили 8 314, в Кордымовском из 5 655 — 5 123, в Ярцевском из 6 000 — 5 065.
Наряду с этим немцы уничтожили Смоленскую городскую электростанцию, 326 магазинов и баз, телеграф и телефонную станцию, железнодорожный узел ст. Смоленск, железнодорожное депо, 18 больниц и амбулаторий, 3 кинотеатра, 21 школу, 6 институтов, 3 музея и т.д. При этом оборудование и имущество этих учреждений полностью разграбили.
Разрушение и грабежи, совершенные немцами на территории города Смоленска и Смоленской области, подтверждены актами Государственной Чрезвычайной Комиссии.
Далее в обвинительном заключении приводятся конкретные преступления в которых изобличены материалами следствия привлеченные по настоящему делу в качестве обвиняемых военнослужащие германской армии Модиш Рудольф, Киршфельд Роберт, Вайс Вилли, Гаудиян Курт, Генчке Фриц, Эвертс Эрих, Мюллер Эрих, Краузе Вилли, Винклер Гейнц и Райшман Иозеф.
Вечернее заседание 15 декабря
На вечернем заседании начинается допрос подсудимых. Первым допрашивается подсудимый Модиш Рудольф. Являясь лекарским помощником в 551 германском военном лазарете в городе Смоленске с сентября 1941 года по апрель 1943 г., он принимал участие в истреблении пленных раненых бойцов и офицеров Красной Армии. Он лично умертвил не менее 23 советских военнопленных. Модиш признает себя виновным в преступных экспериментах, производившихся над советскими военнопленными, а так же в том, что после произведенных экспериментов умерщвлял советских граждан, участвовал в ограблении медицинских учреждений, государственных и частных владений в Смоленске [104] .
104
Свои действия он объяснил, тем что «в каждом русском мы видели лишь животное. Это ежедневно вдалбливалось в наши головы начальством. Поэтому совершая убийства и другие преступления мы не задумывались над этим, так как в наших глазах русские не были людьми».
Он признал себя так же виновным в том, что брал кровь у советских детей для лечения германских военнослужащих. Модиш признал себя виновным и в том, что с целью так называемых экспериментов участвовал в искусственном заражении крови у раненых советских воинов.
Ежедневно таким способом убивали по 180—200 человек, а всего за время службы Модиша в лазарете было, умерщвлено 3500—4000 советских военнослужащих [105] .
Отвечая на вопрос государственного обвинителя, подсудимый Модиш показывает об убийстве одного из советских офицеров-танкистов. Он говорит, что советский офицер был перенесен в операционную, где гитлеровские студенты, приехавшие на практику из Германии, производили эксперименты [106] . В результате большой потери крови во время «операции» офицер лишился сознания. Подсудимый Модиш, по его заявлению, перенес ослабевшего от потери крови лейтенанта в морг и умертвил его впрыскиванием большой дозы строфантина.
105
У советских военнопленных в госпитале откачивалась спинномозговая жидкость с целью ее дальнейшего использования при лечении немецких военнослужащих. Опыты проводились с участием студентов практикантов, специально приезжавшим из Германии. К числу опытов можно отнести забор гнойных выделений и смазывание ими свежих ран военнопленных. Иногда брали кровь у больных заражением крови и переливали ее здоровым. Так испытывались новые вакцины.
106
Долгое время пленному не оказывалась никакой медицинской помощи. Затем обер-артц Вагнер, осмотрев его, нашел, что имеет место быть интересный медицинский материал. Студенты практиканты приступили к удалению гноя из ран. В связи с тем, что каждый студент хотел попробовать свои силы при проведении операции, пациент потерял много крови и в бессознательном состоянии был снят с операционного стола.
Далее подсудимый Модиш показывает, что для лечения раненых германских офицеров у советских детей брали большое количество крови, которое явно обрекало этих детей на смерть [107] . Они умирали либо сразу после взятия у них крови, либо впоследствии, так как были истощены.
Государственный обвинитель спрашивает: Под каким предлогом заманивали советских детей в лазарет №551 для обескровливания?
Модиш: Родителям объясняли, что это необходимо для лечения их детей [108] .
107
Немецкие врачи отдавали предпочтение крови детей и подростков. Забор крови осуществлялся в количестве 600―800 кубических сантиметров одноразово.
108
Родителям детей объяснялось, что детей забирают на излечение и что они должны быть благодарны германским властям заботящимся об их детях.
Далее Модиш показывает, какими средствами и способами он пользовался, чтобы вызвать заражение крови у легко раненых красноармейцев.
На вопрос государственного обвинителя, с какой целью это производилось. Модиш отвечает: для экспериментов, чтобы испытать на больных новые лечебные средства. Модиш показывает далее, что в лазарете у здоровых людей извлекали части роговой оболочки глаза, которая затем пересаживалась раненым немецким офицерам. Он приводит случай, когда профессор Мюллер взял у русской девушки кусочек роговицы глаза, и девушка ослепла.
После небольшого перерыва суд приступает к допросу обвиняемого Киршфельда Роберта.
Переводчик германской военной комендатуры в Смоленске Роберт Киршфельд, неоднократный участник карательных экспедиций, лично расстреливал советских граждан, сжигал советские села и деревни [109] .
— Партизаны — показывает подсудимый Киршфельд, — были неуловимы, и немецкое командование решило подавить партизанское движение массовым расстрелом ни в чем не повинного мирного населения. Выясняется, что Киршфельд участвовал в угоне советских людей в германское рабство [110] .
109
Подсудимый участвовал во многих карательных операциях и расстрелах мирных жителей Смоленской и Псковской областей. Некоторыми акциями руководил лично. В январе―феврале 1943 года Киршфельд командуя карательным отрядом, проводил операции в районе Невель―Усвяты.
110
Если становилось известно, что в какой либо деревне замечен хотя бы один партизан, то населенный пункт сжигался, а жители, как правило, расстреливались. Имущество подвергалось разграблению. Сельхозпродукты и инвентарь вывозились, скот угонялся. Выживших крестьян угоняли в Германию на принудительные работы.
Допрашиваемый затем подсудимый Эвертс Эрих показывает суду о чудовищных злодеяниях карательных экспедиций, участником которых он был [111] .
Эвертс показывает, что он был свидетелем расстрела группы малолетних детей, подозреваемых в связи с партизанами. Дети были убиты выстрелами из пулеметов в затылок [112] .
Следующим дает показание подсудимый Вайс.
— Под моим руководством, — показывает он, — солдаты подвергали расстрелу, повешению и сжиганию заживо советских людей [113] .
111
Эвертс Эрих будучи командиром отделения 490-го охранного батальона участвовал в регулярных карательных экспедициях.
Впервые проявил в июне 1941 в селе Выдра, в 25 километрах северо-западнее Смоленска. Там было расстреляно около ста мирных жителей. Эвертс лично расстрелял четверых человек. В дальнейшем он принимал участие в сожжении сорока деревень и расстреле мирных жителей в районе Клетни Орловской области.
Однажды в немецкий штаб патруль привел группу советских людей обвинявшихся в связях с партизанами. Люди были истощены настолько, что едва стояли на ногах. После короткого допроса поступила команда расстрелять их. Люди вырыли себе могилу и отделением Эвертса были расстреляны.
112
Так в тексте
113
Унтер-офицер Вайс Вилли организовывал и принимал участие в угоне трудоспособных граждан на принудительные работы в Германию. Тех кто пытался уклониться от мобилизации, расстреливал.
В 1943 году близ города Осиповичи проводя карательный рейд, подразделение подсудимого расстреляло и заживо сожгло в домах крестьян заподозренных в связях с партизанами. Награбленное продовольствие использовали для своих нужд. Крестьяне облагались непосильным продовольственным налогом немецкими властями на местах, и в случае ограбления их карателями им грозила смерть от голода.
Допросом подсудимого Вайса заканчивается вечернее заседание.
Утреннее и вечернее заседания 16 декабря
Утреннее заседание 16 декабря начинается допросом подсудимого Краузе — военнослужащего 335 охранного батальона. Краузе признает себя виновным в том, что избивал советских военнопленных, принимал участие в расстрелах, в ограблении русских деревень, изнасиловании к избиении русских женщин и девушек. Он признает также, что участвовал в карательных экспедициях в деревне Каспля, Смоленской области [114] , в деревнях, расположенных в районе города Осиповичи [115] , и других. Во время этих экспедиций осуществлялось массовое истребление мирных советских граждан, угон колхозников в немецкое рабство, ограбление их имущества и сожжение их домов. При этом Краузе лично застрелил несколько десятков человек и поджег несколько домов.
114
Речь идет расстреле мирных жителей села Каспля в июле 1942 года произошедшем на Кукиной горе.
115
Речь идет о событиях произошедших в июле 1943 года во время большого карательного рейда против жителей деревень близ города Осиповичи. Подсудимый принял участие в расстреле 25 человек и повешении еще 10 жителей деревни, а также сожжении 60 мирных жителей.
Государственный обвинитель рядом вопросов устанавливает многочисленные факты злодеяний Краузе.
Подсудимый показывает, что с октября 1941 года по май 1942 года в небольшом лагере на Восточном вокзале Смоленска было уничтожено больше 1 тысячи военнопленных [116] . Вместе с военнопленными уничтожались женщины и дети, уклонившиеся от отправки в Германию.
В 1941 году в Смоленске стояла суровая зима, морозы доходили до 40 градусов. Советские военнопленные содержались в товарных вагонах без печей. Им выдавали раз в день тарелку бурды и кусочек эрзац-хлеба с опилками. Тех, кто не мог подняться от истощенна, немцы на глазах у всех расстреливали.
116
Подсудимый надзирал за работой военнопленных по очистке железнодорожного полотна на Восточном вокзале города Смоленска с октября 1941 года по май 1942 года. При этом он лично расстрелял двадцать и забил до смерти тридцать человек, которые из-за истощения не могли, по его мнению, работать энергично.
Краузе показывает далее, что в деревне Каспля он и солдаты его роты расстреливали мирных жителей.
Подсудимый признает, что не дожидаясь приказа, он сам проявил инициативу в истреблении людей.
Представитель судебной медицинской экспертизы спрашивает, не знает ли подсудимый Краузе, чем болели советские военнопленные и в каких условиях они находились.
Краузе вынужден признать, что военнопленные, заболевшие сыпным тифом, оставались в вагонах, никакой медицинской помощи им не оказывалось, в результате чего они заражали и здоровых.