Сборник мифов
Шрифт:
Тут услышал Дажьбог сын Пepунович как играют в тереме гусельки и звенят золоченые струны. И заслушался Дажьбог, и задумался, и понравились Тарху гусельки:
– Это терем Марены Cвароговны - видно там у нее гуляние!
Стал он биться-стучаться в терем - зашатались стены у терема, распахнулись двери железные. Поднялся сын Пеpуна по лестницам и вошел в палату Маренушки.
У Маренушки - развеселый пир. У Марены гости приезжие из далекого царства темного: в ряд сидят Горыня с Дубынею и Усыня с Кащеем Виевичем.
Поздоровался с ними Пepунович и садился за стол на скамеечку.
– Что ж не ешь, Дажьбог сын Пepунович?
– так спросила Марена Cвароговна.
А Дажьбог Марене ответил:
– Сыт, Марена, я - только что с пира у отца Свaрога небесного.
А сам думает: если поешь у нее, заворожит она, иль отравит, ведь Марена колдунья известная.
Продолжался пир и гуляние. Здесь Кащей к Маренушке сватался, и хвалился своими богатствами, и хвалился своим он бессмертием:
– Все, Марена, тебе подвластны! Все боятся Марены-Смерти! Только я не боюсь - Бессмертный! Мы с тобою, Марена, вместе подчиним, покорим поднебесную!
Наконец, пришло время позднее, стали гости прощаться с Маренушкой. Провожала Марена гостей, проводила Кащея Бессмертного, а Дажьбога стала удерживать:
– Оставайся, Дажьбог сын Пepунович, до рассвета, до света белого, и со мною, Мареною, сделай любовь! Будет мужем моим пусть Бессмертный Кащей, ну а ты, Дажьбог, - полюбовником!
Отвечал тут Дажьбог сын Пepунович:
– Ты прощай, Марена Cвароговна! Ты прощай уж, Маренушка-душенька, я не буду тебе полюбовником!
Обернулся Дажьбог от Марены и ушел один на широкий двор. Тут вскочила Марена Cвароговна и брала ножища-кинжалища, и стругала следочки дажьбожии, их бросала в печку муравлену, как бросала их - приговаривала:
– Вы пылайте, следочки дажьбожии, вы горите во печке муравленной! И пылай в Дажьбоге Пepуновиче по Марене душа его светлая! Чтоб не мог Дажьбог жить без душеньки - чтоб не мог без меня он ни есть, ни спать! Подымайтесь, дымочки, из печечки, подымайтесь, вы, ветры буйные! Соберите тоску-ту тоскучую со всех вдов, сирот, с малых детушек, соберите со света белого, понесите ее в сердце молодца - молодого Тарха Пepуновича! Посеките булатной саблею сердце Тархово молодецкое, поселите тоску-ту тоскучую, дайте и сухоту сухотучую в его кровь, и в жилы, и в печень! Чтоб казалась ему Маренушка милей матери, отца-батюшки, и роднее Рода небесного!
Будьте крепче булата, слова мои! Ключ к словам моим в небесах, а замок в морской глубине, проглотила замок этот рыба кит. Рыбу-кит не добыть, и замок не открыть! А кто рыбу добудет и замок отопрет - того гром убьет и спалит огонь!
– *
А Горыня, Дубыня с Усынею возвращались назад в царство темное. Растворились вдруг небеса, сокатились колеса златые, золотые колеса - огненные. А на той колеснице огненной сам Пеpун Громовержец покатывал, златокудрой главою встряхивал, в небо молнии посылая. И поглядывал вниз на Землю. Видит он - Горыня с Дубынею и Усыня идут по дороженьке.
– Где вы были?
– спросил Громовик-Пеpун.
– Были мы в гостях на Рипейских горах у Марены Cвароговны в тереме. Пили-ели мы, веселились мы, веселился там и твой сын Дажьбог!
Тут нахмурился Громовержец, покатил к Дажьбогу к Рипейским горам:
– Мне не нравится, сын, что ты ходишь к Марене! Не прельстился ль ты красотой ее? По-хорошему с ней ты сходишься - по-хорошему ль разойдешься с ней? Не пеняй тогда ты на батюшку, на пеняй на родимую матушку, а пеняй, Дажьбог, на себя самого!
Огорчился Дажьбог и пошел к Роси. И спросила Дажьбога матушка:
– Что случилось - скажи, чадо милое?
– Я скажу тебе правду сущую. Изобидел меня мой отец Пеpун, говорил - будто я у Марены сижу! Я всего заходил-то разочек, посидел у Марены часочек.
– За тебя Пеpун беспокоился. Та Марена - колдунья ужасная! Не ходи к ней, Дажьбог, в светлый терем, не прельщайся ты красотой ее!
Тут сказал Дажьбог слово резкое:
– Ты по роду мне будешь матушка, а по речи своей - будто мачеха!
И пошел он в терем к Маренушке:
– Проведу я с ней ночку темную на ее кроваточке мягкой, а наутро возьму в замужество!
Тут в Дажьбоге кровь разыгралась, и сердечко в груди растревожилось, и расправил он плечи широкие. И пошел Дажьбог сын Пepунович, подходил к высокому терему. А в тот терем Марены прохода нет.
Тут натягивал сын Пеpуна лук тугой за тетивочку шелковую и стрелял стрелою каленою. Полетела стрела позлаченая, попадала в окошко косявчато - проломила окошко косявчато и расшибла стекольчато зеркало. Стал он биться-стучаться в терем. Зашатались стены у терема, распахнулись двери железные. И вошел сын Пеpуна к Маренушке.
У Марены - пир и гуляние. У Марены гость с царства темного: сам Кащей Бессмертный сын Виевич.
И сказал Дажьбогу Бессмертный Кащей:
– Ты почто, Дажьбог, к нам в окно стрелял? Проломил ты окошко косявчато и расшиб стекольчато зеркало!
Тут Дажьбогу досадно стало - вынимал он сабельку острую, поднимал ее над своей головой:
– Я тебя, Кащей, на куски изрублю!
Тут Марена со смехом говаривала:
– Не пугайся, Кащей, мил сердечный друг! Хочешь я Дажьбога могучего оберну златорогим туром?
Тут брала Маренушка чашечку, а в той чашке - водица холодная, колдовала она над чашечкой, выливала она ту чашечку на Дажьбога Тарха Пepуновича.
Вдруг не стало в светлице Дажьбога, вдруг не стало сына Пеpуна, встал в светлице Тур златорогий. Золотые рога у Тура, а копытца его серебряные, в каждой шерсточке по жемчужинке.
Приказала тогда Маренушка отогнать его в чисто полюшко.
Трое суток бродил златорогий Тур по высоким горам, по долинушкам. Увидали его пастухи, увидали - сказали матушке.
Рось тогда пастухам ответила:
– То не Тур златорогий ходит, ходит то мой сынок родимый Тарх Дажьбог, Мареной обернутый.
И просила она Пеpуна:
– Громовержец, скажи Марене, чтоб вернула она мне сына, обернула Тура Дажьбогом!
И сказал Пеpун Громовержец, раскатился гром в поднебесье:
– Ай же ты, сестрица Марена! Ты зачем златорогим Туром повернула Дажьбога доброго? отпустила его в чисто полюшко? Обрати ты его обратно, а иначе, сестрица Марена, я пущу в тебя громовой стрелой!