Чтение онлайн

Но даже и эта, целиком и полностью проникнутая

идеями культа личности, идеями сталинизма книга могла, при ее изучении, вызвать вопросы, несогласие, желание проникнуть в глубь проблем истории партии. А это пугало Сталина, казалось ему недопустимым. Люди должны были, по его мнению, усвоить не только дух, но и букву учебника, принять его полностью, не задавать вопросов.

В стенограмме совещания содержится характерный диалог Сталина с одним из ленинградских пропагандистов Шваревым. Во время выступления последнего Сталин перебил его и спросил: "На семинарах у вас как обсуждают вопросы --полемизируют?

Ш в а р е в: Нет.

Сталин: А что они делают?

Ш в а р е в: Пропагандист или руководитель семинара...

Сталин: Один защищает, другой возражает. Нет этого или бывало?

Ш в а р е в: Раньше в практике это бывало. Бывали дискуссии по ряду вопросов, но сейчас еще мы к этому не приступили...

Молотов: Вопросы-то задают на семинарах? Споры бывают на этой почве?

Ш в а р е в: Конечно, бывают.

Сталин: Троцкисты не попадаются при этом? (Смех).

Ш в а р е в: Нет, товарищ Сталин, у нас не было таких".

Иначе говоря, обсуждать те или иные вопросы истории партии, полемизировать вокруг них вождь народов считал излишним. И даже задал вопрос о троцкистах, которые, вероятно, особенно любознательны. И хотя это замечание вызвало смех в зале, надо полагать, что оратор, стоявший на трибуне, вряд ли смеялся.

И самое любопытное, но психологически вполне понятное, что Сталин выступил против (!) изучения истории партии в кружках. Вот еще один знаменательный диалог Сталина, -- на этот раз с секретарем райкома партии Жигаловым:

"Сталин: Вы вот что скажите, не слишком ли много у вас кружков?

Жигалов: Очень много.

Сталин: Не объясняется ли это тем, что единого руководства не было?

Жигалов: Это безусловно. У нас существовала многотипность кружков...

Сталин: Не есть ли это некоторые условия кус-тарщины?

Жигалов: Безусловно, это была кустарщина, была бессистемность.

Сталин: А если мы стоим у власти, и власть и печать в наших руках?

Жигалов: (Он еще не понял, куда клонит Сталин -- авт.). Здесь нужно навести порядок, единство руководства должно быть.

Сталин: В старое время, когда мы были в оппозиции в партии, в полулегальном состоянии, мы кружками занимались здорово, потому-что не было трибуны... Теперь-то власть в наших руках, и печать наша, это близорукость наша, что так много кружков и так плохо организована пропаганда в масштабах страны... Очень много местного, личного, индивидуального.

Жигалов: А возможности у нас безбрежные...

Сталин: Ну как же, печать наша, книги наши, власть наша, вот теперь учебник единообразный пойдет. Надо сейчас единообразие (проводить -- авт.) через печать, а кружков поменьше надо.

Жигалов: (Он, наконец, понял, чего хотел Сталин.
– - авт.) Кружков поменьше надо, это даст возможность навести порядок".

Вот такое указание -- "кружков поменьше надо". Сталин боялся, что опытные пропагандисты, знавшие историю партии по старым учебникам, изъятым из обращения, внесут сумятицу в изучение прошлого по "единообразному учебнику". Именно для того, чтобы предупредить такую "опасность", была поставлена задача всемерного развития самостоятельного изучения "Краткого курса". На замечание одного из участников совещания, что "все-таки люди, которые будут индивидуально заниматься, потребуют помощи, консультаций...", Сталин раздраженно бросил: "Дайте вы им спокойно пожить!"

По итогам совещания 14 ноября 1938 года ЦК ВКП (б) принял постановление "О постановке партийной пропа-ганды в связи с выпуском "Краткого курса истории ИКП (б)". В нем утверждалось, что "изданием "Курса истории ВКП (б)", одобренного ЦК ВКП (б), кладется конец произволу и неразберихе в изложении истории пap-тии, обилию различных точек зрения и произвольных толкований важнейших вопросов партийной теории и ис-тории партии, которые имели место в ряде ранее изданных учебников по истории партии".

"Необходимо было, -- говорилось в постановлении, -- дать партии единое руководство по истории партии, руководство, представляющее официальное, проверенное ЦК ВКП (б) толкование основных вопросов истории ВКП (б) и марксизма-ленинизма, не допускающее никаких произвольных толкований".

Таким образом "Краткий курс" был канонизирован.

Порождение системы культа личности Сталина, постановление ЦК партии от 14 ноября 1938 года было направлено на его (культа личности) развитие и пропаганду, на утверждение "гениальности и непогрешимости" Сталина, на внедрение идеологии сталинизма в сознание народа. Нельзя не отметить фарисейский характер этого документа. Ратуя якобы за развитие творческого марксизма-ленинизма, оно предлагало изучать его в связи с целиком фальсифицированной историей, каждая буква которой была превращена в "священную догму". Приведенные слова постановления, что данное в учебнике толкование вопросов истории партии исключает любые другие их толкования, выполнялось буквально. Никакие исправления или даже уточнения в нем не допускались.

Из воспоминаний академика М. В. Нечкиной и профессора А. Л. Фраймана известно, что их, каждого в отдельности, обращения в ЦК ВКП (б) и к Ем. Ярославскому по поводу необходимости исправления допущенных еще в газетном варианте "Краткого курса" неточностей остались без последствий. Но это устная историческая традиция...

Удалось, однако, обнаружить в архиве и документ, подтверждающий полную достоверность подобных воспоминаний. В фонде А. А. Жданова хранится письмо известного историка М. С. Волина, адресованное П. Н. Поспелову (и переданное последним Жданову) о фактических неточностях, имеющихся в "Кратком курсе". М. С. Волин отмечал, что выборы в Учредительное собрание происходили не до, как сказано в учебнике, а после Октябрьской революции, что статья В. И. Ленина "Несчастный мир" написана не после, а до соответствующего решения VII съезда РКП (б), что, наконец, неверно относить начало освобождения Закавказья к концу 1920 г., если известно, что Азербайджан был освобожден в апреле 1920 г. "Думаю, что в следующих тиражах книги надо исправить эти неточности", -- писал М. С. Волин.

Но в этой "священной книге" менять ничего не разре

шалось. И вот в одном из ее последних изданий (1953 г.) на тех же страницах, которые отметил М. С. Волин, читаем: "Учредительное собрание, выборы в которое происходили еще до Октябрьской революции...", "Ленин писал на другой день после принятия резолюции (VII съездом РКП (б) -- авт.) в статье "Несчастный мир"... "В конце 1920 года началось освобождение Закавказья от ига буржуазных националистов-муссаватистов в Азербайджане..." Точность фактов, правда истории ничего не стоили по сравнению с сохранением непогрешимости Сталина и его "гениального" творения!

"Краткий курс истории ВКП(б)" на долгие годы определил содержание преподавания истории партии во всех учебных заведениях и системе партийного просвещения, а также стал эталоном в научной работе. Никто не имел ни права, ни возможности выйти за пределы его канонов, внести что-то новое в его "окончательные" формулировки. Именно это оказало мертвящее влияние на историко-партийную науку, которое в полной мере не преодолено до сих пор.

Но историческая наука -- это не только история партии. Следует подчеркнуть, что и другие разделы исторического знания подверглись в годы сталинщины жестокой деформации.