Чтение онлайн

— Да, верно. Она старается привлечь к ответственности врачей-нацистов Третьего рейха, помогавших осуществить холокост. Образована после процесса над врачами в Нюрнберге. Многие врачи-нацисты после войны сбежали из Германии в Южную Америку, и ПНВ охотится за ними до сих пор. И поддерживает безупречную с научной точки зрения базу данных по ДНК этих людей.

Пендергаст долго молчал, а когда заговорил, его голос прозвучал очень тихо:

— С чем совпала ДНК моей жены?

Бофорт достал очередной лист из папки.

— С ДНК доктора Вольфганга Фауста, родившегося в Равенсбрюке, Германия, в тысяча девятьсот восьмом году.

— И что это значит?

Бофорт сделал глубокий вдох:

— Фауст был эсэсовцем, работал в концлагере Дахау в последние годы Второй мировой войны. После ее окончания исчез. В тысяча девятьсот восемьдесят шестом году ПНВ наконец выследила его, но слишком поздно для суда: Фауст умер естественной смертью в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году. ПНВ нашла его могилу и эксгумировала останки, чтобы идентифицировать. Так ДНК доктора Фауста оказалась в базе данных.

— Дахау, — произнес Пендергаст, сверля взглядом Бофорта. — Какая связь между доктором Фаустом и Хелен?

— Они происходят от одного предка женского пола, не более того. Их может разделять и одно поколение, и сотня.

— Какой еще информацией об этом докторе вы располагаете?

— Как и следует ожидать, ПНВ — не слишком публичная организация, по-видимому связанная с Моссадом. За исключением открытой для всех базы данных, ее документы недоступны. Данных о Фаусте немного, углубленных исследований я не проводил.

— И что из этого следует?

— Лишь генеалогическое исследование может установить степень родства доктора Фауста и Хелен. Следует установить предков Хелен по материнской линии: мать, бабушку с материнской стороны, прабабушку и так далее. Аналогичное исследование необходимо и для Фауста. Учтите: общий предок может быть очень далеким — например, некая женщина, жившая в Средневековье.

— Знала ли моя жена о Фаусте? — неуверенно спросил Пендергаст.

— Думаю, лишь она могла бы сказать это вам.

— В таком случае я сам спрошу ее при встрече, — тихо, словно сам себе, проговорил агент.

В комнате воцарилось молчание.

— Хелен мертва, — сказал наконец доктор Бофорт. — И ваша, хм… странная убежденность меня весьма тревожит.

Пендергаст встал. Его лицо ничего не выражало.

— Спасибо, Бофорт. Вы мне очень помогли.

— Пожалуйста, задумайтесь над моим словами. Вспомните историю вашей семьи…

Пендергаст холодно улыбнулся:

— Более я в вашей помощи не нуждаюсь. Доброго вам дня!

Лора Хейворд взрезала сочное, лишь чуть прожаренное мясо, отделила кусочек от кости, подцепила на вилку и отправила в рот. Блаженствуя, закрыла глаза:

— Винни, это совершенство!

— Я просто бросил его на сковородку, и все.

Д’Агоста небрежно махнул рукой, но поскорее уставился в свою тарелку, чтобы скрыть радость от похвалы, отразившуюся на его лице.

Лейтенант д’Агоста не слишком умел скрывать чувства.

Он всегда любил готовить — по-холостяцки, без претензий. Паштеты, шашлык, жареный цыпленок, иногда — итальянское блюдо, которому его обучила еще бабушка. Но когда он поселился вместе с Лорой Хейворд, то взялся за кулинарию по-настоящему. Началось с чувства вины — хотелось чем-то оправдать свое проживание в ее квартире, ведь денег он за это не платил. Но и позднее, когда Лора согласилась разделить расходы пополам, интерес к кулинарии не угас. Произошло это отчасти из-за Хейворд — она сама отличалась умением готовить разнообразные и нетривиальные блюда. Несомненно, на лейтенанта повлиял и Пендергаст с его изысканным вкусом и гурманскими пристрастиями. Но по большей части причиной кухонного интереса стала именно жизнь с Лорой. Лейтенант полюбил приготовление еды как способ выразить свои чувства, куда более емкий, чем традиционные букеты цветов или драгоценности. От родной южноитальянской кухни он перешел к французской, откуда почерпнул азы приготовления многих изысканных блюд, рецепты пяти основных «материнских» соусов и бесчисленных их вариаций. Стал интересоваться разновидностями американской кухни. Хейворд обычно возвращалась с работы позже лейтенанта, и у него оставалось достаточно времени, чтобы вечером как следует похозяйничать на кухне: похлопотать в свое удовольствие над новым блюдом, поминутно заглядывая в книгу рецептов, чтобы порадовать явившуюся Лору угощением — своеобразным приношением на семейный алтарь. Чем больше он хлопотал, тем искуснее становился. Лучше стал работать ножом, быстрее и правильнее собирал и соединял ингредиенты, увереннее импровизировал с соусами. И нынешним вечером мог с уверенностью заявить, ничуть не покривив душой: бараньи ребрышки с петрушкой в соусе из бургундского вина с зернами граната получились легко и просто, как у заправского мастера.

Несколько минут они ели в молчании, наслаждаясь обществом друг друга. Затем Лора промокнула губы салфеткой, отпила глоток «Пеллегрино» и спросила с дружелюбной иронией:

— Дорогой, какие новости из офиса?

Винсент рассмеялся:

— Синглтон снова занялся исправлением морали в отделении.

— Ох уж этот Синглтон, — покачала головой Лора. — Всегда у него умствования по поводу психологии копов.

Д’Агоста отправил в рот порцию шпината, проглотил и сообщил:

— Снова заглядывала Кори Свенсон.

— Она уже третий раз является тебя изводить.

— Сперва она меня здорово доставала, но потом мы подружились. Она все расспрашивает о Пендергасте: чем он занимается, когда он вернется.

Хейворд поморщилась. Почти всякое напоминание о специальном агенте раздражало ее, даже после неформального, но вполне успешного партнерства несколько месяцев назад.

— И что ты ей сказал?

— Правду. Что сам бы хотел это знать.

— Больше он с тобой не связывался?

— Последним был тот звонок из Эдинбурга, когда он сказал, что никакой помощи от меня не хочет.

— Пендергаст меня пугает. Знаешь, он всегда производит такое внушительное впечатление: выдержка, железный самоконтроль. А под нею… будто маньяк.

— Маньяк, раскрывающий дела.

— Винни, дело не раскрыто по-настоящему, если подозреваемый стал трупом. Припомни, когда в последний раз Пендергаст закончил дело судом? А теперь он вбил себе в голову, что его жена жива…

Д’Агоста отложил вилку. Аппетит пропал совершенно.

— Я не хотел бы, чтобы ты говорила о нем так. Даже если…

— Даже если я права?

Лейтенант не ответил. Хейворд попала в больное место. А он никогда еще так не тревожился о друге.

За столом повисла тишина. А затем, к немалому удивлению, д’Агоста ощутил, как его руки коснулась рука Лоры.

— Мне нравится твоя преданность другу. И цельность. Хочу, чтобы ты знал: я уважаю Пендергаста гораздо больше, чем раньше, хотя методы его мне отвратительны. Знаешь, он правильно сделал, что не стал втягивать тебя в это дело. Пендергаст не очень полезен для карьеры в полиции. Для твоей карьеры, между прочим. Я рада, что ты последовал совету и оставил нашего агента в покое.