Чтение онлайн

— Спроси его, что случилось.

— Эй! Эй, послушайте! — заорал Трамбалл, высунувшись в окно. Фигура замерла. — Что происходит? Может быть, кто-нибудь пострадал?

Фигура снова двинулась вперед. Трамбалл увидел, как горбун подошел к голове соседнего вагона, влез на сцепку и исчез.

— Ненавижу этих подонков из транспортного управления, — пробормотал Колб. — Мерзавцы получают по сорок штук в год и ни хрена не делают.

Трамбалл прошел в передний тамбур и посмотрел через стеклянные двери в соседний вагон. Одинокий пассажир сидел на своем месте, читая книгу в бумажной обложке. Все было тихо и мирно.

— Что ты видишь?! — крикнул Колб.

— Ничего. — Трамбалл вернулся на свое место. — Скорее всего путевой рабочий просто звал своего приятеля.

— Как мне хочется, чтобы поезд скорее двинулся, — неожиданно сказала официантка дрожащим от напряжения голосом. Парень в тяжелом пальто расслабленно сидел на своем месте, засунув руки в карманы. «Держу пари, у него в руке пушка», — подумал Трамбалл, не зная, радоваться ли этому или огорчаться.

В соседнем вагоне неожиданно погас свет.

— Дело дерьмо, — прокомментировал Колб.

Со стороны темного вагона послышался тяжелый удар. Поезд содрогнулся, за ударом последовал еще один звук, напоминавший шипение проколотой шины.

— Что это? — спросила официантка.

— Я отсюда сматываюсь! — заявил Колб. — Пошли, Трамбалл. До Пятьдесят девятой не более двух кварталов.

— Я остаюсь здесь.

— В таком случае ты идиот. Я не намерен ждать, когда сюда явится банда. Ты этого хочешь?

Трамбалл только покачал раскалывающейся от боли головой. В таких случаях не следует дергаться. Лучше оставаться на месте. Вскочить и привлечь к себе внимание — значит мгновенно превратиться в мишень.

Из темного вагона раздался новый звук: словно на металлический лист посыпались дождевые капли.

Трамбалл вытянул шею, чтобы взглянуть, что происходит в соседнем темном вагоне. Разглядеть ему ничего не удалось: стекло было залито изнутри чем-то, весьма напоминающим краску.

— Что это?! — закричал Колб.

В вагоне, видимо, забавлялся какой-то вандал, разбрызгивая краску из пульверизатора. Красную краску. Может, действительно пора отсюда бежать? И не успела еще эта мысль оформиться окончательно, как он уже помчался к задним дверям вагона.

— Билли! — Колб припустился за ним по пятам.

Трамбалл услышал, как кто-то врезался в переднюю дверь вагона. Потом до него донесся топот множества ног. Официантка отчаянно завизжала. Не останавливаясь и не оглядываясь, он резко повернул ручку и двинул в сторону раздвижную дверь. Перепрыгнув через сцепку, Билл вцепился в ручку дверей следующего вагона. Колби мчался следом, монотонно бормоча: «дерьмо, дерьмо, дерьмо…». Прежде чем во всем поезде погас свет, Трамбалл успел заметить, что последний вагон пуст. Он лихорадочно огляделся. Единственным источником освещения служили теперь редкие и тусклые огоньки тоннеля. Вдали было заметно желтое свечение станции на Пятьдесят девятой улице.

— Попробуем открыть заднюю дверь, — бросил он, обернувшись к Колбу.

В этот момент в только что оставленном ими вагоне прогремел выстрел. Когда эхо выстрела стихло, Трамбаллу почудилось, что он слышит рыдание официантки. Впрочем, рыдание тут же оборвалось.

— Они перерезали ей глотку! — взвизгнул Колб, оглянувшись через плечо.

— Заткнись! — зашипел Трамбалл. Никакие долетавшие из-за спины звуки не могли заставить его обернуться. Он добежал до последней двери и, ломая ногти о резиновую прокладку, попытался раздвинуть их. — Помоги!

Колб схватился за резину второй створки, по его щекам текли слезы.

— Да тяни же ты, ради всего святого! — закричал Трамбалл.

Раздалось шипение, и дверь открылась, впустив в вагон удушливый запах подземелья. Трамбалл еще не успел пошевелиться, как Колб отпихнул его и спрыгнул на пути. Билл уже подготовился прыгнуть, но вовремя успел замереть. Из темноты тоннеля выступили несколько фигур и, спотыкаясь, побрели к Колбу. Трамбалл хотел закричать — не смог. Он не верил своим глазам. В том, как двигались фигуры, он увидел какую-то чудовищную странность, нечто совершенно нечеловеческое, совершенно чуждое. Он молча смотрел, как непонятные существа окружают Колба. Затем одно из них схватило торговца ценными бумагами за волосы и резким рывком запрокинуло его голову назад. Другое держало его за руки. Колб молча извивался, пытаясь вырваться. Из тени выступила третья фигура и на удивление изящным движением провела рукой по горлу Колба. Брызнула струя крови.

Трамбалл в ужасе попятился от двери, зацепился за что-то ногой и упал, потеряв ориентацию. В ужасе оглянувшись на вагон, из которого только что бежал, он увидел в темноте две фигуры, склонившиеся над телом официантки и что-то творящие с ее головой.

Желудок подскочил к горлу, и Трамбаллом овладело безнадежное отчаяние. Собрав все силы, он спрыгнул на пути и помчался мимо обрабатывающих Колба убийц к желтоватому пятну света на станции Пятьдесят девятой улицы; содержимое желудка вырвалось наружу, и то, что осталось от ужина и пива, полилось ему на ноги. Сзади доносились звуки погони: топот ног, тяжелое дыхание. Из его груди вырвалось рыдание.

Впереди из темноты выступили на пути еще две фигуры. В своих балахонах с опущенными капюшонами они казались расплывчатыми силуэтами на фоне светового пятна далекой станции. Трамбалл замер, а они с ужасающей скоростью направились прямо к нему. Шум погони становился все громче и громче. Билла охватила какая-то странная летаргия, мышцы окаменели, и он почувствовал, как ослабевает воля к сопротивлению. Через несколько мгновений его схватят, как Колба…

И в этот момент на какое-то мгновение вспыхнул светофор, и его свет выхватил из тьмы лицо.

И тогда Билл с ужасающей ясностью понял, как должен поступить. Посмотрев вниз, он отыскал взглядом ярко-желтую предупредительную полосу и блестящий тонкий рельс за ней. Не испытывая ни малейших сомнений, он перенес ногу через полосу и поставил ее на проводник. Мир ослепительно вспыхнул и рассыпался мириадами сверкающих брызг.

Д ’Агоста пытался представить себе Янки-стадион, белый мяч в темном июльском небе, запах травы, только что пропаханной в броске игроком, и парня на задней линии, который, воздев руку в перчатке, врезается в ограждение… Это была трансцендентальная медитация, способ укрыться от внешнего мира и собраться с мыслями. Особенно полезно, когда все дела идут наперекосяк.

Еще несколько мгновений он не открывал глаза, пытаясь отключиться от телефонных звонков, хлопанья дверей и шума голосов. Д’Агоста знал, что сейчас где-то наверху Уокси корчится, как индюк на жаровне. Хвала Господу, что сюда не долетают его вопли. «Похоже, теперь он не так уверен, что убийца — старина Джеффри», — думал д’Агоста. Однако даже эта мысль не принесла утешения.

Он вздохнул и вернулся мыслями к Альберте Муньос — единственной, кому удалось пережить бойню в подземке.

Он прибыл как раз в тот момент, когда женщину на носилках выносили через запасной выход станции на Шестьдесят шестой улице. Руки были аккуратно уложены вдоль тела, на пухлом лице застыла ничего не выражающая улыбка, а гладкая темная кожа казалась еще темнее на фоне белых простыней. Одному Богу известно, как ей удалось спрятаться. Сама же она не говорила ни слова. Поезд превратился в морг. Погибли семь пассажиров и два служащих управления транспорта. У пяти из них черепа были разбиты, а горла перерезаны до позвоночника. У трех головы исчезли вообще. Один погиб от удара электрическим током на третьем рельсе. Д’Агоста словно воочию видел, как вокруг управления полиции и управления транспорта начинают кружить адвокаты.