Чтение онлайн

Женщина нервно пригладила волосы:

— Даже не знаю, что сказать. Элиза была такой же, как всегда.

— То есть не делала ничего необычного? Не была какой-то особенно молчаливой или расстроенной?

— Нет. Но она вообще не отличалась разговорчивостью. Я вот о чем: я с ней два года проработала, но так толком ее и не узнала. Она никогда не была, что называется, душой компании, хотя…

— Да? — заинтересованно проговорил Пендергаст.

— Понимаете… я думаю, она тем вечером выпила многовато.

— Почему вы так думаете?

— Она рано ушла с банкета. Еще до последней презентации. Она сказала мне несколько слов, когда уходила, и я заметила, что походка у нее слегка неуверенная.

— Что конкретно она вам сказала?

Женщина моргнула, услышав вопрос:

— Она спросила, не хочу ли я вместе с ней съездить утром на автобусе в «Л. Л. Бин» [893] .

— Понятно. И тогда вы видели ее в последний раз?

— Да.

Три следующих опроса прошли на такой же манер. Женщина, делившая с Элизой комнату во время учебы в колледже; подружка детства, жившая по соседству; мужчина, с которым она часто танцевала в студии «Артур Мюррей» [894] . У всех них, как отметил Колдмун, сохранились относительно туманные и ничем не примечательные воспоминания об Элизе Бакстер: приятная молодая женщина, с претензиями, но сдержанная. Ничто в ее поведении не указывало на суицидальные наклонности, но ничто их и не исключало.

Наконец Пендергаст многословно поблагодарил всех и пожелал хорошего дня. Когда группа начала расходиться, он поднял руку, останавливая пятого человека, который до этой поры не произнес ни слова: мужчину лет шестидесяти, немного более неопрятного, чем остальные, в видавшей виды панаме, белой футболке и выцветших зеленых штанах.

— Карл Уэлтер? — спросил Пендергаст.

— Да, — ответил человек.

Голос его звучал сипло, свидетельствуя о многолетней привычке курить сигареты без фильтра.

— Вы знаете, почему я попросил вас прийти?

Человек несколько раз перевел взгляд с Пендергаста на Колдмуна и обратно, после чего сказал:

— Я эту мертвую знать не знал.

— Не знали. Но вы работаете здесь смотрителем, и как раз во время вашей смены — с полуночи до восьми утра — на ее могиле был оставлен тот предмет.

— Я уже говорил с полицейскими. Два раза.

— Я ознакомился с вашими показаниями. Вы сказали им… — Пендергаст достал из кармана что-то похожее на официальный документ и сверился с ним. — Вы сказали, что находились близ сарая с инструментом, точили ножи газонокосилки, когда услышали скрежет металла, словно кто-то открыл калитку. Это произошло… — еще одно демонстративное заглядывание в документ, — между двумя и двумя пятнадцатью ночи. Вы, естественно, стали выяснять, что случилось, но стояла темная ночь, тучи закрыли луну, калитка оказалась запертой, и, короче говоря, вы не обнаружили ничего необычного.

— Именно так я им и сказал, — с легким вызовом ответил человек, кивая, чтобы придать больший вес своим словам.

— И солгали, — заметил Пендергаст все тем же масляным голосом.

— Какого черта… — прохрипел человек и замолчал.

— Прозрачная ложь, легко разоблачаемая. Я удивлен, что власти не пришли к вам в третий раз. Но, мистер Уэлтер, если вы будете честны со мной, я обещаю, что мы все закроем глаза на вашу опрометчивость.

Человек открыл было рот, собираясь возразить, но Пендергаст сложил бумагу, убрал ее в карман и продолжил:

— Пожалуйста, не тратьте время на возражения. Я поднял этот вопрос только для порядка, чтобы убедиться, что на этом кладбище больше нечего искать. Предмет, о котором идет речь, не был оставлен на могиле Элизы Бакстер в два часа ночи по той простой причине, что в то время он еще находился в груди его владелицы. Миз Монтеру убили после четырех часов. — Он помолчал, наблюдая за реакцией смотрителя. — Хотелось бы все-таки узнать, почему вы солгали.

Взгляд смотрителя беспокойно заметался между агентами.

Пендергаст намеренно продлевал многозначительное молчание. Но когда он набрал в грудь воздуха, собираясь заговорить, внезапно вмешался Колдмун.

— Вы просто отсыпались, — сказал он смотрителю.

Оба — Уэлтер и агент Пендергаст — уставились на него.

Колдмун продолжил:

— Ваша смена началась в полночь. Если взять в расчет две упаковки по шесть банок «Пабст блу риббон», которые вы выпили, то к середине смены содержание алкоголя у вас в крови достигло приблизительно два промилле, то есть вы были в таком состоянии, что не заметили бы никакого беспорядка и уж точно не стали бы ничего проверять.

— Вы… — снова начал было смотритель, но и на этот раз не нашелся что сказать.

— На самом деле вы солгали, будто слышали что-то, так как не хотели, чтобы администрация узнала о вашей привычке выпивать на работе. Это так?

Никто не шелохнулся.

— Просто кивните, если я прав, мистер Уэлтер, — сказал Колдмун. — Одного раза будет достаточно.

Мгновение спустя смотритель едва заметно кивнул.

— Отлично, — сказал Колдмун и посмотрел на Пендергаста. — Вы хотите спросить что-то еще?

— Нет, спасибо, — ответил Пендергаст.

В полном молчании они поехали на юг. Когда миновали Норт-Бич, Колдмун наконец спросил:

— Где вы остановились?

— В «Фонтенбло». А вы?

— В «Холидей Инн».

— Примите мои соболезнования.

— Тогда я должен спросить: Бюро принимает ваши чеки?..

— Нет, не принимает. Насколько я понимаю, ваш отель дальше моего, поэтому, пожалуйста, высадите меня. Я попрошу лейтенанта Сандовала прислать еще одну копию дела — для вас — и новые данные лабораторных анализов. Мы сможем вернуться к ним сегодня попозже. Вас устраивает?

— Безусловно.

Еще минуты через две Колдмун почувствовал, что бледные глаза Пендергаста остановились на нем.

— Вы знаете, почему я попросил тех людей собраться группой, а не по отдельности, да еще и на могиле?

— Нет.

— Мм… — Пендергаст откинулся на спинку сиденья.

— Но если бы я готовил подобное собрание, — сказал Колдмун, — то сделал бы это по двум причинам. Во-первых, чтобы лишить их душевного спокойствия, вынуждая их давать показания в присутствии свидетелей и к тому же у могилы старого друга. Такие вещи пробуждают в людях суеверия — они остерегаются лгать о друге над его могилой. И во-вторых, чтобы не тратить на их расспросы больше времени, чем необходимо, если бы я понял, что им нечего добавить к расследованию.

— Превосходно, — заметил Пендергаст и погрузился в молчание приблизительно на милю, прежде чем снова заговорить. — А как вы узнали, что смотритель, как вы выразились, «отсыпался»?

— Точно так же, как и вы: за его будкой лежало двенадцать пустых банок. После убийства началась суматоха, у смотрителя не было возможности избавиться от них, и он просто сунул их туда в надежде, что никто не заметит. И решил поднапустить для копов туману, якобы он бодрствовал.

С пассажирского сиденья не донеслось ни звука.