Чтение онлайн

— Кто-нибудь еще из членов семьи есть?

Пендергаст зашелестел бумагами в папке:

— Ни родители, ни братья или сестры, ни дети не названы.

Колдмун тем временем занес имя в стоящий рядом компьютер:

— Джон Вэнс… Джонов Вэнсов во Флориде пруд пруди, но ни один не подходит по адресу. Там в папке есть отчет по аутопсии?

Пендергаст вытащил какой-то документ на бланке с прикрепленными к нему дополнительными страницами:

— Диагноз патологоанатома: самоубийство посредством удушения. — Он просмотрел документ, обнаружил рентгенограмму и поднял ее к свету.

Колдмун подался ближе к Пендергасту, и они вместе стали разглядывать рентгенограмму.

— Простой перелом на теле подъязычной кости, — сказал Пендергаст. — Никаких видимых повреждений рогов или свидетельств удушения руками.

Он убрал рентгенограмму назад в папку и занялся следующими страницами.

— А что ее муж, морпех? — спросил Колдмун. — Тот, который ее нашел?

Пендергаст пролистал бумаги назад:

— Он тогда только что вернулся после двух служебных командировок. Первая — в Ираке, она закончилась преждевременно, так как он получил ранение при взрыве самодельного взрывного устройства. Его перевели на Окинаву — вторая командировка — и приписали к военной полиции морской пехоты. Он вернулся на военном транспорте в Майами и сразу поехал к себе домой, но нашел там мертвую жену. Она повесилась, пока он летел над Тихим океаном.

Наступило короткое молчание.

— Вы можете себе такое представить? — выдохнул Колдмун. — Человек служил для своей страны, побывал не в одной, а в двух служебных командировках — и вот вам пожалуйста, вернулся. — Пауза. — Что там дальше?

Пендергаст вытащил еще несколько страничек из папки и начал их просматривать.

— Похоже, что муж, Джон Вэнс, не согласился с версией самоубийства. Ему довелось прослужить некоторое время в отделе уголовных расследований военной полиции, и он утверждал, что ее убили, а убийство закамуфлировали под суицид.

— Ничего себе! Там не сказано, почему он так думал?

Пендергаст прочел еще страничку:

— Он настаивал на своем, писал письма в полицию, много раз приходил в управление. Он говорил, что у его жены не было депрессий, никогда не наблюдалось суицидальных наклонностей, она не принимала наркотики и предположительно ждала его возвращения. Дело оставалось незакрытым дольше обычного, вероятно как дань уважения вернувшемуся из горячей точки ветерану. Но полиция Майами отказалась изменять причину смерти, утверждая, что аутопсия и данные, собранные криминалистами, с избытком подтверждают версию суицида.

Колдмун посмотрел на последние страницы дела в руках Пендергаста: потрепанные уголки, грязь по краям, поля испещрены заметками от руки — лист за листом на бланках полиции Майами. Жена морпеха покончила с собой накануне возвращения мужа из служебной командировки. С какой стати она стала бы это делать… разве что ей невыносима была мысль, что придется снова жить с ним? Или ее и в самом деле убили?

— У Вэнса были какие-либо убедительные свидетельства того, что ее убили?

— Я ничего такого здесь не вижу. Однако он служил в военной полиции.

— А значит, кое-что понимал в таких делах.

— Пожалуй.

— Что же с ним случилось дальше? — спросил Колдмун.

— Он продолжал давить на полицию. Тут в папке немало свидетельств его активности. Похоже, он ожесточился. Тут есть записка полицейского психолога, в которой говорится, что Вэнс не мог согласиться с правдой. В конечном счете он уехал из города в охотничью сторожку, которая много десятилетий принадлежала его семье.

— И это все?

— Не совсем. — Пендергаст перевернул несколько страниц посвежее внизу стопки. — Он продолжал забрасывать полицию письмами, настаивал на том, что у него появилась новая информация по «убийству» его жены. Наконец два года назад полиция отправила кого-то в сторожку для дополнительного опроса. — Он вытащил лист. — Вот отчет.

— И что там говорится?

— Ничего нового. Вэнс настаивал на том, что это было убийство, но ничего нового не предложил. Полицейский утверждает, что здоровье Вэнса ухудшается и его следует госпитализировать. — Он передал оставшиеся страницы Колдмуну. — Похоже, что последняя беседа была попыткой заткнуть ему рот. И они, вероятно, добились своего, поскольку новых документов в папке нет.

— Два года назад, — повторил Колдмун. — И он все еще продолжал верить, что ее убили.

Пендергаст кивнул.

— Повесилась на петле из простыни. Не оставила записки. Место подходящее. Временные рамки подходящие. Муж, бывший военный полицейский, не сомневался в том, что ее убили. Знаете, мне кажется, что она, возможно, и есть наша нулевая жертва.

— Позвольте вам напомнить, что это уже не первый человек, который не верит, что его близкий мог совершить самоубийство.

— Вы имеете в виду Бакстеров. И мы доказали, что они правы.

— Верно. Но в данном случае, если только я чего-то не упустил, в рентгенограмме нет никаких указаний на то, что ее задушили руками.

Колдмун пролистал последние отчеты:

— Если есть хотя бы маленький шанс, что она — нулевая жертва, может быть, стоит начать копать. Спросить этого Вэнса, почему он так убежден в ее убийстве.

— Что он может сказать нам такого, чего не говорил полиции?

— Да вы посмотрите на эту беседу! — Колдмун помахал листком, а потом послал его по столу Пендергасту. — Это же чистая формальность. Копы задали несколько идиотских вопросов — и все. Я думаю, мы должны поехать поговорить со стариком. У нас есть свободное время. Гроув до вечера не принесет нам ничего нового.

Пендергаст молча посмотрел на него.

— Вы не согласны?

— Вовсе нет. Я не хочу сидеть и ждать сообщений о новом убийстве, совершенном Брокенхартсом. Я просто задаю эти риторические вопросы, потому что без нашего друга Акселя машину придется вести вам.

— Вот черт! — Колдмун забыл об этом. — Как, вы говорите, называется это место?

— Небольшой городок с очаровательным названием Кейнпатч. Около шестидесяти миль к западу отсюда.

— Кейнпатч. Вполне предсказуемо [936] . — Колдмун встал. — Мы можем съездить и вернуться за три часа. Сидеть здесь и ждать не имеет смысла. В конце концов, вряд ли там будет жарче, чем здесь.

— Это еще нужно доказать, — сказал Пендергаст.

Он убрал разбросанные листки в папку, взял ее и направился к двери.

В своем кабинете без окон рядом с моргом, чувствуя себя немного виноватой из-за того, что она собирается делать, Шарлотта Фоше снова открыла папку-гармошку с надписью «Лори Уинтерс». Она уже тщательно перечитала эту папку, как и папку Джасмин Ориол, но, конечно, она делала это как патологоанатом. Ей не спалось уже вторую ночь. Некоторые пункты в немедицинской части дел заставили ее задуматься. Может быть, причиной этого стали разговоры с Пендергастом и Колдмуном на «конспиративной квартире», где она познакомилась с расследовательской частью работы по поиску убийцы. Может быть, на нее влияла детективная работа. В любом случае теперь, находясь в отпуске (и не имея каких-либо серьезных планов), она решила заглянуть утром в офис и внимательнее изучить дела.