Чтение онлайн

— Кончили они наконец заливать в Резервуар этот — как его там? — слегка восстановив дыхание, спросил он.

— Тиоксин, — подсказал хорошо одетый человек с портативной рацией. — Да, закончили. Пятнадцать минут назад.

Хорлокер ввалившимися глазами смотрел на присутствующих.

— Почему, черт побери, мне ничего не докладывают? — Он заметил Хейворд. — Ты, значит, здесь! — пролаял он. — Как тебя там? Харрис?

— Моя фамилия Хейворд, сэр. — Она шагнула вперед.

— Не имеет значения. — Хорлокер оттолкнулся от стены. — От д’Агосты что-нибудь слышно?

— Нет, сэр.

— А от капитана Уокси?

— Нет, сэр.

Плечи Хорлокера снова поникли.

— Боже Всемогущий, — прошептал он, глядя на часы, — до полуночи всего десять минут. — Он повернулся к стоящему справа офицеру:

— Какого дьявола они все еще там? — Шеф указал на Большую лужайку.

— Когда мы пытаемся их разогнать, они рассыпаются, чтобы тут же собраться в другом месте. И к хулиганам постоянно прибывает подкрепление — множество людей просачивается через ограждения. Без слезоточивого газа справиться будет очень трудно.

— Так какого же черта вы его не применяете?

— Согласно вашему приказу, сэр.

— Моему приказу? Люди Вишер давно ушли, идиот! Полей их газом. Немедленно!

— Есть, сэр!

По парку раскатился низкий гул. Казалось, он исходит из самого центра земли.

Хорлокер снова ожил. От радости он даже подпрыгнул:

— Вы слышали?! Это взорвались заряды! Проклятые заряды!

Копы, обслуживающие радиоаппаратуру, вяло зааплодировали. Карлин бросил на Хейворд недоумевающий взгляд:

— Заряды?

— Понятия не имею, — пожала она плечами. — Интересно, чему они так радуются, сидя по уши в дерьме?

Затем, словно повинуясь неслышимой команде, все повернулись к Большой лужайке. В открывшейся перед ними сцене присутствовала какая-то извращенная, противоестественная привлекательность. До них долетали крики и вопли настолько мощные, что казалось, будто они несут с собой звуковой удар. Из общего рева то и дело выделялись отдельные звуки: проклятия, крики боли, удары…

Внезапно из самых недр парка донесся странный вздох. Казалось, будто само основание Манхэттена проваливается под землю. Поверхность Резервуара, обычно спокойная, как мельничный пруд, вдруг пришла в движение. По водной глади пробежала мелкая рябь, в самом центре забулькали пузырьки воздуха.

В командном пункте установилась полная тишина. Все взгляды обратились к Резервуару.

— Волны, — прошептал Карлин. — В Резервуаре Центрального парка, будь я проклят!

Резервуар издал низкий, похожий на отрыжку звук, за которым последовал угрожающий рев водного потока, с неимоверной силой устремившегося в недра Манхэттена. Сквозь шум драки до Хейворд донесся глухой гул: потоки воды начали заполнять подземные галереи и давно забытые тоннели.

— Слишком рано! — крикнул Хорлокер.

Хейворд не сводила с Резервуара глаз. Уровень воды начал снижаться — сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. В отраженном свете полицейских прожекторов и многочисленных костров Хейворд увидела обнажившиеся стенки Резервуара. Вода бурлила и пенилась, увлекаемая в гигантский водоворот.

— Остановись, — прошептал Хорлокер.

Уровень воды неуклонно снижался.

— Ну прошу же, остановись, — бормотал шеф полиции, неотрывно глядя на север.

Резервуар изливался все быстрее. Внезапно гул начал стихать, волны заметно уменьшились. Вода успокоилась, сброс пошел медленнее. На командном пункте стояла мертвая тишина.

Хейворд с изумлением увидела, как с севера в Резервуар полилась вода. Вначале это были отдельные струйки. Затем струйки слились в ручеек, который через несколько мгновений превратился в ревущую многоводную реку.

— Вот сукины дети! — прошептал Хорлокер. — Все-таки они сделали это.

Все выходы внизу были запечатаны, и сброс прекратился. Но вода с севера продолжала прибывать. Ее уровень начал подниматься. Водопад изливался в Резервуар с нарастающей мощью. Вскоре волны уже бились о кромку брега. Еще мгновение — и вода хлынула через край.

— Господи! — выдохнул Карлин. — Теперь им всем придется поплавать.

Массы воды, перелившись через край Резервуара, хлынули в темноту парка, заглушая шум драки гулом, шипением и плеском. Хейворд застыла в ужасе и восхищении. Резервуар напоминал сейчас гигантскую ванну, в которой забыли закрыть кран. Вода смыла груды свежевыкопанной земли и понесла мутную взвесь между невысоких деревьев. Хейворд казалось, что она видит большую реку — спокойную, неторопливую и неудержимую. И река эта текла в сторону низины — к Большой лужайке. На смотровой площадке Замка Бельведер царило напряженное ожидание. Темный, поблескивающий поток, невидимый для участников драки, приближался к полю боя. Когда он достиг дерущихся, шум схватки заметно изменился: в нем появилась какая-то странная неуверенность. Группы сражающихся вначале рассыпались, потом снова собрались, снова рассыпались. Вода хлынула на поляну, и вся толпа с дикими воплями бросилась искать спасения. Некоторые полезли на деревья, большинство же, в панике давя упавших, неслось к ближайшим выходам из парка.

А вода все прибывала.

Она заливала площадки для игры в бейсбол, гасила костры, валила наземь мусорные урны. С громким бульканьем вода ворвалась в театр Делакорт, окружила и поглотила Черепаший пруд и плескалась уже у подножия Замка Бельведер. Вскоре шум воды начал стихать. Новорожденное озеро успокаивалось. На его поверхности дробились яркие блики. Бликов становилось все больше и больше. Вода успокаивалась. Вскоре озеро превратилось в зеркало, в котором отражались тысячи звезд.

На командном пункте стояла тишина. Все были заворожены грандиозным зрелищем. Затем раздался общий радостный вопль. Наполнив помещения и башни Замка, вопль вознесся в ясное ночное небо.

— Жаль, что мой старик всего этого не видит, — ухмыльнулась Хейворд, поворачиваясь к Карлину. — Он бы сказал, что это все равно что вылить ведро воды на собачью свадьбу. Держу пари на сколько угодно долларов, что именно это он бы и сказал.

У треннее солнце низко стояло над Атлантическим океаном, бросая косые лучи на песчаные пляжи Лонг-Айленда, заливы, крошечные гавани и маленькие поселения. Солнце — пока еще прохладной рукой — ласково прикасалось к асфальту мостовых и тротуаров. А дальше к западу возвышались окрашенные в бледно-розовые тона серые небоскребы Нью-Йорка. Солнце поднялось чуть выше, его лучи коснулись Ист-ривер, и в тот же миг отраженным розовым пламенем вспыхнули десятки тысяч окон гигантского города. Казалось, новый день омывает мегаполис волнами тепла и света.

Однако под сень железнодорожного моста над узким каналом, именуемым Протокой Гумбольдта, солнечные лучи не проникали. Им мешали стоящие многочисленные высокие здания. Дома давно опустели и напоминали теперь грязно-серые гнилые зубы. Внизу неподвижно застыла тихая, густая вода, лишь слегка трепетавшая в те редкие моменты, когда поезд подземки с грохотом проносился по мосту.

Солнце следовало назначенным ему путем, и один-единственный луч пронзил, словно нож, паутину железа, дерева и меди. Прежде чем исчезнуть, он успел высветить довольно странную картину. На узкой полоске кирпича, лишь на несколько дюймов возвышающейся над темной водой, свернувшись калачиком, лежал покрытый грязью человек в изорванной одежде.