Чтение онлайн

— Если вы когда-либо решите уйти из ФБР, мистер Пендергаст, предложу вам место у себя. С моей стороны нет никакой одержимости, я просто выполняю обещание, гарантирую успех. Видите ли, гарантия эта важна не столько нашим клиентам, сколько нам самим. Другой проект я собираюсь завершить так же успешно, хотя заказчик больше не в состоянии его одобрить. В определенной точке Южной Атлантики происходят серьезные сейсмические сдвиги, что требует ядерной коррекции. Я сообщил вам больше, чем требуется. Сказать по правде, за вашу маленькую проблему я решил взяться главным образом потому, что в данный момент стеснен в средствах. Тем не менее я вложу в это дело всю свою энергию и доведу его до успеха, потому что, если потерплю неудачу, мне придется вернуть вам деньги и испытать моральное унижение. И, как я уже докладывал, наша фирма не ошибается. Вам все ясно?

Пендергаст кивнул.

— А теперь вернемся к мотиву вашего брата, источнику его ненависти. Что-то между вами произошло, и я должен знать, что именно.

— В папке об этом все сказано. Он всегда меня ненавидел. Последней каплей стало то, что я сжег дневники брата.

— Расскажите об этом.

— Мне было четырнадцать, ему — двенадцать. Мы с ним никогда не ладили. Он был жестоким и странным, а после скарлатины эти черты только усилились.

— Когда это произошло?

— Когда ему исполнилось семь.

— Медицинская карта сохранилась?

— Нет. Его лечил семейный врач.

— Продолжайте.

— Однажды я наткнулся на его дневники с ужасными откровениями. Нормальному человеку такое и в голову бы не пришло. Он вел их несколько лет. Я их сжег, и это был опрометчивый шаг. Несколько лет спустя сгорел наш дом, родители погибли в огне. Я в то время был в школе, но Диоген присутствовал при пожаре, слышал, как они звали на помощь. Наверное, от этого он и рехнулся.

На губах Глинна играла холодная улыбка.

— Думаю, это не так.

— Вы не согласны?

— Я не сомневаюсь в том, что брат ревновал вас к родителям, а история с дневниками привела его в ярость. Однако вряд ли его патологическая ненависть родилась после сожжения дневников. Да и скарлатина тоже тут ни при чем. Нет, мистер Пендергаст, ненависть в душе Диогена проклюнулась гораздо раньше. Между вами тогда что-то произошло. Эта информация нам и нужна. А вы — единственный человек, который может ее сообщить.

— В этой папке содержится все, хоть сколько-нибудь достойное внимания, включая нашу последнюю встречу в Италии. Уверяю вас, не было ни единого инцидента, который мог бы объяснить его ненависть.

Глинн взял папку, стал листать бумаги. Прошло три минуты, пять, Глинн отложил папку.

— Вы правы. Никаких зацепок.

— Как я и говорил.

— Вполне возможно, вы что-то пропустили.

— Я ничего не пропустил. У меня исключительная память. Помню себя с первого дня жизни.

— Тогда вы намеренно о чем-то умалчиваете.

Пендергаст притих. Д'Агоста удивленно смотрел на них. Он никогда не видел, чтобы кто-нибудь осмелился бросить Пендергасту вызов.

Глинн стал еще более непроницаемым.

— Мы не можем продолжать без этой информации. Она необходима, и необходима сейчас. — Он взглянул на часы. — Я собираюсь вызвать нескольких доверенных помощников. Они будут здесь в течение часа. Мистер Пендергаст, за той дверью есть маленькая комната с кроватью. Пожалуйста, располагайтесь там и ждите дальнейших инструкций. Лейтенант, ваше присутствие более не требуется.

Д'Агоста взглянул на Пендергаста. Впервые он увидел на лице агента что-то вроде дурного предчувствия.

— Никуда я не пойду, — раздраженно сказал Д'Агоста.

Пендергаст слегка улыбнулся, покачал головой.

— Все в порядке, Винсент. Мне страшно не хочется рыться в прошлом, отыскивая то, чего в действительности, возможно, не существует, но сделать это необходимо. Встретимся в условленном месте.

— Ты уверен?

Пендергаст кивнул.

— И не забудь: ты — следующий человек, названный Диогеном. 28 января настанет менее чем через три часа. Винсент, будь предельно осторожен.

Лаура Хейворд металась по комнатушке, словно тигрица в клетке, то и дело взглядывая на висевшие позади стола уродливые часы. Ей казалось, что если она не избавится от переполнявшей ее нервной энергии, то взорвется. Покинуть кабинет она не могла, вот и успокаивала себя таким образом.

Почти весь вечер она занималась вещдоками, которые были добыты в ходе расследования дел Дучэмпа и Грин. Сравнивала их с другими свидетельствами, которые ей удалось выведать, выпросить и выбить в Новом Орлеане. Пробковый щит она очистила от всех других дел и разделила на четыре части, каждая для одного убийства: профессор Торранс Гамильтон, 10 января; Чарльз Дучэмп, 22 января; специальный агент Майкл Декер, 23 января; и доктор Марго Грин, 26 января. Были обнаружены микрочастицы волокон и волос, сфотографированы узлы и следы обуви; имелись выдержки из отчетов медицинских экспертов; анализы крови; фотографии, сделанные на местах преступлений; орудия убийства; сведения об отпечатках пальцев; там, где требовалось, сделаны диаграммы; имелись показания свидетелей. Связь преступлений демонстрировали цветные кнопки — красные, желтые, зеленые и голубые. Имелись и различия, однако Хейворд не сомневалась в том, что все четыре убийства совершил один и тот же человек.

Никаких сомнений.

Посреди ее стола лежал тощий отчет. Он пришел только что от главного специалиста в области криминологии. Специалист подтвердил, что преступления психологически связаны и могли быть совершены одним и тем же преступником. Более того, он нарисовал психологический портрет убийцы. Очень странно, если не сказать больше.

Заместитель комиссара и Новый Орлеан этого еще не знали; ФБР этого не знало; даже Синглтон и Рокер этого пока не знали, но они имели дело с серийным убийцей — расчетливым, умным, методичным, холодным и в то же время безумным серийным убийцей.

Она развернулась, прошлась по кабинету и снова развернулась. Как только она докажет Рокеру, что преступления связаны друг с другом, начнется свистопляска. ФБР, которое в связи с убийством Декера уже подключилось, узнав о серийном убийце, обрушится на них, как тонна кирпичей. Пресса устроит землетрясение — серийные убийцы всегда выходили на первые полосы изданий. Но о таком серийном убийце еще не слыхали. Она представила огромный заголовок в «Пост». Тут и мэр подключится, а может, и губернатор. Начнется хаос, настоящий хаос.

Однако она не могла ничего сказать Рокеру, пока не получит последнее доказательство, последний кусочек паззла. Ей нужна улика, и она готова была переворошить пылающие угли. Публичная реакция будет ужасной. Ей необходимо выстроить неопровержимую цепь доказательств, только так удастся спасти свою шкуру.

Кто-то робко постучал в дверь. Она замерла на полушаге.

— Войдите.

Человек с папкой сунул голову в дверь.

— Где вы пропадали? Я должна была получить этот отчет еще два часа назад!