Чтение онлайн

— Диоген, несомненно, предпочитает кашемир и мохер. Значит, его «альтер эго» одевается в твид. Он выдает себя за ученого. Это точно, Лавиния, все сходится. Он профессор! Нет, постой! Не профессор, не настоящий профессор… Ведь он же отлично знает музей… В полиции считают, что у человека, похитившего алмазы, был сообщник среди сотрудников музея. Но разве Диоген когда-нибудь пользовался чужой помощью? Черт, это же с самого начала было ясно! Господи, Лавиния, мы все поняли! Я все понял!

— Через пятьсот футов сверните налево, на Олд-Стоун-хайвей.

Самое гнетущее впечатление в психиатрической клинике Белвью на Хейворд произвели не грязные мрачные коридоры, не запертые стальные двери и не смесь запахов дезинфекции, рвоты и испражнений, а звуки. Какофония звуков, доносившихся отовсюду: тихое бормотание, резкие вскрики, однообразные причитания, стоны, поскуливание и быстрый лепет — симфония человеческого горя, время от времени прерываемая громкими воплями — такими страшными, исполненными такого отчаяния, что от них разрывалось сердце.

Однако сопровождавший ее доктор Гошар Сингх говорил спокойно и размеренно — так, словно ничего не слышал. «А может, он действительно ничего не слышит», — подумала она. Если бы слышал, наверняка бы сам сошел с ума. Все очень просто.

Хейворд постаралась сосредоточиться.

— За все годы моей клинической практики, — тем временем говорил доктор, — мне никогда не приходилось сталкиваться с чем-либо подобным. Мы делаем все возможное, и кое-что нам уже удалось. Хотя прогресс, конечно, не такой заметный, как хотелось бы.

— Это случилось так неожиданно…

— Да, внезапность развития процесса — настоящая загадка. Ну что ж, капитан Хейворд, вот мы и пришли. — С этими словами Сингх отпер дверь и провел Лауру в почти пустую комнату, разделенную надвое длинной стойкой с застекленным окном — совсем как в тюремных комнатах для свиданий. На стойке она заметила переговорное устройство.

— Доктор Сингх, — сказала Хейворд, — я просила о личной встрече с вашим пациентом.

— Боюсь, это невозможно, — почти с грустью ответил тот.

— Надеюсь, вы изыщете такую возможность. Я не могу допрашивать подозреваемого в подобных условиях.

Сингх вновь грустно покачал головой, и его полные щеки задрожали.

— Нет, капитан, решения здесь принимаем мы. К тому же, когда вы увидите пациента, вы и сами поймете, что это не важно. Совершенно не важно.

Капитан Хейворд промолчала. Сейчас не время ссориться с медиками. Сначала она оценит ситуацию, а потом, если будет нужно, вернется сюда и поставит свои собственные условия.

— Не хотите ли присесть? — заботливо предложил Сингх.

Хейворд уселась за стойку, доктор расположился рядом и посмотрел на часы.

— Пациент прибудет через пять минут.

— Какими предварительными результатами вы располагаете?

— Как я уже говорил, это очень необычный случай. В высшей степени необычный.

— Поясните, пожалуйста.

— Электроэнцефалограмма показала наличие очаговых изменений в височных долях мозга. Исследование же с помощью магнитного резонанса выявило ряд мелких повреждений лобных долей, которые, по всей видимости, и вызвали глубокое нарушение сознания и психопатологию.

— Вы не могли бы перевести это на общедоступный язык?

— У пациента, вероятно, серьезно пострадали участки мозга, отвечающие за поведение, эмоции и оценку последствий собственных поступков. Повреждения наиболее значительны в той области мозга, которую психиатры иногда называют «зоной Хиггинботтом».

— Хиггинботтом?

Сингх улыбнулся: по всей видимости, это была узкопрофессиональная шутка.

— Евгения Хиггинботтом работала на сборочном конвейере шарикоподшипникового завода в Линдене, штат Нью-Джерси. В 1913 году на заводе взорвался бройлер, и заготовки взрывом разметало по цеху. Словно произвели выстрел из гигантского дробовика: шарики валялись повсюду. Шесть человек погибли. Евгении Хиггинботтом чудом удалось выжить, но в лобных долях ее головного мозга застряло около двух дюжин крохотных шариков.

— Продолжайте.

— Так вот, у бедняжки произошло полное изменение личности. Из тихой мягкой женщины она превратилась в злобную ведьму, подверженную вспышкам безумия. К тому же пьяницу, неразборчивую в сексуальных связях. Все ее друзья были в шоке. Это подтвердило медицинскую теорию о том, что информация о личностных качествах содержится в мозгу и повреждение последнего может превратить одного человека в совершенно другого. Шарики повредили вентромедиальную лобную часть мозга Хиггинботтом; тот же участок пострадал и у нашего пациента.

— Но в его голове нет никаких шариков, — возразила Хейворд. — Что же могло стать причиной?

— Вот в этом и состоит проблема. Вначале я заподозрил передозировку наркотиков, но в его организме ничего не было обнаружено.

— Может быть, это результат удара по голове или падения?

— Нет. Мы не нашли никаких следов ушибов, синяков или гематом. Мы также исключили инсульт, поскольку повреждения отмечены сразу в нескольких областях, расположенных довольно далеко друг от друга. Единственное объяснение, которое я могу предложить, — это удар электрическим током, причем направленный непосредственно на мозг. Если бы мы имели дело с трупом, вскрытие показало бы гораздо больше.

— Разве от удара током не остаются ожоги?

— Нет, если это сильный ток низкого напряжения — например, генерируемый электронным или компьютерным оборудованием. Но других повреждений нет, поэтому трудно представить себе, как все произошло. Разве что наш пациент ставил на себе какие-то необычные эксперименты.

— Этот человек был специалистом по компьютерным эффектам и занимался подготовкой выставки в музее.

— Я слышал об этом.

Раздался звонок интеркома, и тихий голос произнес:

— Доктор Сингх? Пациент прибыл.

Через окно Лаура увидела, как дверь в другой половине комнаты открылась и в помещение вкатили Джея Липпера. Он сидел в инвалидном кресле, пристегнутый ремнями, делая головой медленные вращательные движения и шевеля губами, с которых, однако, не слетало ни единого звука.

Лицо его было ужасно и напоминало маску: серая кожа обвисла глубокими складками, глаза пугливо бегали по сторонам, язык вывалился изо рта — длинный и розовый, как у страдающего от жары ретривера.