Чтение онлайн

Нора задумчиво откинулась на спинку стула. Когда-нибудь она расскажет Марго обо всем. Но не сегодня: той еще предстоит проделать долгий путь к выздоровлению.

— А как, по-твоему, все это отразится на музее? — спросила Марго. — Ведь трагедия на открытии случилась сразу же после кражи алмазов.

Нора покачала головой.

— Вначале все подумали, что это будет последней каплей, особенно потому, что среди пострадавших была жена мэра. Но случилось прямо противоположное. Из-за всех этих неприятностей выставка «Гробница Сенефа» стала самым крутым шоу в городе. Спрос на билеты растет с невероятной скоростью. Сегодня утром я даже видела на Бродвее одного парня в майке с надписью «Я избежал проклятия».

— Значит, гробницу откроют? — вновь спросила Марго.

Смитбек кивнул.

— И очень скоро. Большинство артефактов уцелело. Предполагается, что через месяц все будет готово.

— Этим занимается новый египтолог, — добавила Нора. — Она использует оригинальный сценарий, но удаляет из него сомнительные спецэффекты. А в целом светозвуковое шоу будет почти таким же, как задумывалось изначально. Виола — замечательная женщина, остроумная и очень простая. Нам с ней повезло.

— В газетах сообщалось о каком-то агенте ФБР, который помог спасти людей, — вставила Марго. — Не Пендергаст ли, случайно, имелся в виду?

— Как ты догадалась? — удивилась Нора.

— Просто ему почему-то всегда удается оказываться в самой гуще событий.

— Это уж точно, — согласился Смитбек, и улыбка исчезла с его лица.

Нора заметила, что он невольно начал поглаживать руку, обожженную кислотой.

В дверях появилась сестра.

— Марго, я отвезу вас в палату через пять минут.

— Хорошо. — Марго снова повернулась к Норе и Смитбеку. — Наверное, теперь он все время проводит в музее, задает вопросы, смущает чиновников? Одним словом, постоянно всем надоедает?

— Как ни странно, нет, — ответила Нора. — Он исчез сразу после открытия, и с тех пор его никто не видел и ничего о нем не слышал.

— В самом деле? Очень странно.

— Да, — согласилась Нора. — Действительно, очень странно.

В конце мая двое — мужчина и женщина — сидели на террасе чистенького оштукатуренного домика на острове Капрайя, с которого открывался захватывающий вид на Средиземное море. Терраса находилась почти у самого края обрыва. Далеко внизу волны набегали на подножие черной вулканической скалы, над которой кружили неугомонные чайки, а еще дальше, насколько хватало глаз, простиралась синяя бесконечность.

На террасе стоял старый деревянный стол с незатейливым угощением: круглый крестьянский хлеб, копченые колбаски, бутылка оливкового масла, тарелка оливок, два бокала белого вина. Воздух наполнял аромат цветущего лимона, к нему примешивалось благоухание дикого розмарина и запах соленой морской воды. Над террасой, на горном склоне, виднелись ряды виноградной лозы с устремленными вверх закручивающимися усиками. Единственными доносившимися до них звуками были едва слышные крики чаек да шепот легкого бриза, игравшего пурпурными листьями бугенвиллеи.

Они сидели, потягивая вино и переговариваясь вполголоса. На женщине были поношенные холщовые брюки и старая рабочая рубашка, резко контрастировавшие с ее тонким благородным лицом и рассыпавшимися по спине блестящими темно-рыжими волосами. Насколько неформальной казалась одежда женщины, настолько строго был одет мужчина — в черный итальянский костюм, накрахмаленную белую сорочку с галстуком, узел на котором, правда, был слегка ослаблен.

Эти двое смотрели на третьего члена их маленькой компании — красивую молодую женщину в бледно-желтом платье, с задумчивым видом прогуливавшуюся по оливковой роще возле виноградника. Время от времени она останавливалась, срывала цветок, вертела его в руках и рассеянно бросала на землю лепесток за лепестком.

— Кажется, я наконец все поняла, — произнесла женщина, сидевшая на террасе. — Но вот одну вещь вы мне не объяснили: как вам удалось избавиться от электронного браслета и не поднять тревогу?

Мужчина небрежно махнул рукой:

— Это детские игры. Внутри пластикового браслета имеется проволока, по которой проходит ток. Предполагается, что браслет невозможно снять, не разрезав проволоку. В этом случае происходит короткое замыкание и включается сигнал тревоги.

— И как же вам удалось этого избежать?

— Я расцарапал пластик в двух местах, обнажив проволоку, потом прикрепил к этим участкам концы проволочной петли, сделал разрез между ними и снял браслет. Элементарно, моя дорогая Виола.

— Какой вы хитрец! А где же вы раздобыли проволоку?

— Сделал из оберток от жевательной резинки. К несчастью, я был вынужден тщательно разжевать жвачку, поскольку мне нужно было закрепить концы петли.

— А жвачка? Где вы взяли ее?

— У моего знакомого из соседней камеры. Очень талантливый молодой человек. Он открыл мне целый новый мир — мир ритма и ударных инструментов. Он подарил мне одну драгоценную упаковку жевательной резинки из своих запасов в обмен на небольшую услугу.

— Какую же?

— Я должен был его слушать.

Женщина улыбнулась:

— За все приходится платить.

— Вероятно, вы правы.

— Раз уж мы заговорили о тюрьме… Не могу передать вам, как я была счастлива получить вашу телеграмму. Я уже боялась, что вас не выпустят из страны.

— В чемодане Диогена нашлось достаточно улик, чтобы снять с меня все обвинения в убийствах; в результате осталось лишь три более-менее серьезных преступления: кража «Сердца Люцифера», похищение специалиста по драгоценным камням по фамилии Каплан и побег из тюрьмы. К счастью, ни музей, ни Каплан не стали настаивать на обвинении, а что касается тюрьмы, то ее начальство было лишь радо поскорее забыть о том, что их система безопасности оказалась уязвимой. Поэтому я здесь. — Он замолчал и сделал глоток вина. — А теперь позвольте и мне задать вопрос. Как вышло, что вы не узнали в Мензисе моего брата? Вам ведь уже приходилось видеть его в маскараде.

— Я и сама думала об этом. Да, мне приходилось видеть его в образе двух разных людей. Но ни один из них не был Мензисом.

Повисло молчание. Виола перевела взгляд на молодую женщину в оливковой роще.

— Какая необычная девушка.

— Да, — ответил мужчина. — И даже более необычная, чем вы думаете.

Они молча смотрели на молодую женщину, словно призрак, бродившую между деревьями.

— Как получилось, что вы стали ее опекуном?

— Это очень длинная и запутанная история. Когда-нибудь я вам обязательно ее расскажу. Обещаю.

Женщина улыбнулась и поднесла бокал к губам. Они снова замолчали.

— Что вы скажете о вине нового урожая? — через некоторое время спросила женщина. — Я достала его из погреба специально к вашему приезду.

— Оно такое же восхитительное, как и старое. Насколько я понимаю, оно с ваших собственных виноградников?

— Да. Я сама собирала виноград и даже сама его давила — своими собственными ногами.

— Даже не знаю, чувствовать ли мне себя польщенным или прийти в ужас. — Он взял колбаску и разрезал ее на четыре части. — Надеюсь, для этого вам не пришлось собственноручно подстрелить кабана?