Чтение онлайн

— Фу! — неодобрительно бросил Бертен. Белая шляпа на его голове затрепетала от негодования. Выхватив из пачки маленькую тонкую сигару, он вставил ее в перламутровый мундштук.

— Извините, maitre, но здесь нельзя курить.

— Варвары, — пробурчал Бертен, не вынимая мундштук изо рта. — Тогда пойдем в машину.

Они вышли на улицу, где их поджидал Проктор.

— «Роллс-ройс»? Как это вульгарно!

Когда носильщик погрузил чемоданы в багажник, д’Агоста с неудовольствием заметил, что Пендергаст скользнул на переднее сиденье, предоставив ему делить с месье Бертеном заднее. Очутившись в машине, месье немедленно достал золотую зажигалку и поднес огонь к своей сигарке.

— Вы не хотите спросить разрешения? — поинтересовался д’Агоста.

— Не хочу, — отрезал тот, стрельнув на лейтенанта черными блестящими глазками.

Глубоко затянувшись, он приоткрыл окно и выпустил тонкую струйку дыма. Потом наклонился вперед.

— Итак, Алоиз, я долго размышлял над полученными от тебя сведениями. На месте убийства были оставлены очень зловещие знаки. Кукла из перьев и бородатого мха, иголки, обкрученные черной ниткой, имя, написанное на пергаменте, и этот порошок — соль с перцем, насколько я понял?

— Совершенно верно.

Бертен кивнул:

— Нет никакого сомнения. Это амулеты смерти.

— Амулеты смерти? — недоверчиво переспросил д’Агоста.

— Их еще называют черными амулетами, — продолжал Бертен, словно читая лекцию в набитой студентами аудитории. — Это явное худу, [234] и с ним легко справиться. Но вот этот revenant, [235] этот разгуливающий мертвец меня по-настоящему беспокоит. Это вуду в чистом виде. И это уже серьезно, особенно если учесть, что жертва тоже восстала из мертвых.

Бертен посмотрел на Пендергаста:

— Ты сказал, у него есть жена?

— Да.

— Ей грозит серьезная опасность.

— Я уже попросил обеспечить ей охрану, — ввернул д’Агоста.

Бертен только презрительно фыркнул.

— Я дал ей оберег от врагов, — сообщил Пендергаст.

— Это сможет защитить ее только от первого, но он не вызывает у меня больших опасений. Такие обереги не действуют на членов семьи или родственников, в том числе мужей.

— Я сделал защитный талисман и убедил ее носить этот мешочек в кармане.

Бертен просветлел лицом.

— Tres bien. [236] А что ты туда положил?

— Защитное масло, корень красного вьюнка, вербену и горькую полынь.

Д’Агоста не верил своим ушам. Он изумленно переводил взгляд с Пендергаста на Бертена и обратно.

— Все это будет продолжаться, пока мы не найдем колдуна.

— Мы сейчас пытаемся получить ордер на обыск в Вилле. Вчера мы говорили с городскими властями о выселении его жителей.

Бертен что-то пробормотал себе под нос и выпустил очередную струю дыма. Д’Агоста когда-то любил сигары, но то было настоящее мужское курево нормального размера. А сейчас весь «роллс-ройс» пропитался каким-то отвратным гвоздичным запахом.

— У меня был знакомый парень, который курил вот такие же тощие сигарки, — вдруг заявил д’Агоста.

Бертен искоса посмотрел на него.

— Он заработал себе рак. Пришлось отрезать ему губы.

— Невелика потеря, — парировал Бертен.

Лейтенант почувствовал, что птичьи глазки изучают его лицо. Открыв окно со своей стороны, он скрестил на груди руки и закрыл глаза.

Уже засыпая, он услышал, как звякнул его новый сотовый. Опустив глаза, он прочитал пришедшее сообщение.

— Получен ордер на обыск Вилля, — объявил он Пендергасту.

— Отлично. С какими полномочиями?

— Довольно ограниченными. Мы можем осмотреть церковь и алтарь, если он там есть, а вот в ризницу и другие внутренние помещения входить нельзя. И в пристройки тоже.

— Ну и прекрасно. Достаточно того, что мы сможем зайти внутрь и представиться местным жителям. Месье Бертен пойдет с нами.

— А как мы это объясним?

— Я пригласил его в качестве специального консультанта ФБР.

— Ладно.

Д’Агоста провел рукой по редеющим волосам, вздохнул и, откинувшись на спинку сиденья, прикрыл глаза. Невероятно. Просто чертовщина какая-то.

Нора смотрела на потолок спальни, изучая трещину в штукатурке. Она скользила взглядом по ее извилинам, придававшим ей сходство с рекой на карте. Билл как-то решил ее замазать, потому что она раздражала его, когда он пытался прикорнуть днем, что случалось довольно часто из-за беспорядочного образа жизни, свойственного журналистам. Но Нора сказала, что в съемной квартире это пустая трата времени и денег, и Билл об этом больше не заикался.

Теперь эта трещина сводила с ума ее. Она просто не могла оторвать от нее взгляд.

Сделав над собой усилие, она повернула голову и стала смотреть в незадернутое окно рядом с кроватью. Сквозь перекладины пожарной лестницы виднелось соседнее здание, по крыше которого важно разгуливали голуби. С улицы доносился шум транспорта — сигналы машин, гул моторов, визг тормозов. Тело ее налилось тяжестью, мысли стали путаться. Все казалось каким-то нереальным. Последние двое суток превратились в невыносимый кошмар. Исчезло тело Билла, убита Кейтлин, причем погибла она от руки… Нора зажмурилась, пытаясь отогнать от себя эту ужасную мысль. Она уже перестала что-либо понимать.

Нора посмотрела на будильник, стоявший на тумбочке: три часа дня. Глупо валяться в постели средь бела дня.

Она с трудом села на кровати. Казалось, тело налито свинцом. Комната закружилась перед глазами, но потом все стало по местам. Взбив подушку, она прислонилась к ней спиной и снова сосредоточилась на потолке.

За окном что-то звякнуло. Нора посмотрела в ту сторону, но в комнату заглядывало лишь неяркое осеннее солнце.

На следующий день должны были хоронить Билла. Последние несколько дней она готовила себя к этому событию — будет тяжело, но этот рубеж придется перейти. Возможно, после того, как будет поставлена окончательная точка, ей станет немного легче. Но теперь она лишена даже этого. Какие могут быть похороны, если нет тела? Закрыв глаза, Нора чуть слышно застонала.

Ей эхом ответил другой стон, низкий и гортанный.

Нора быстро открыла глаза. На площадке пожарной лестницы сидело на корточках жуткое существо, настоящее чудовище: всклокоченные волосы, грубые швы на бледной коже, больничный халат весь в запекшейся крови и подтеках. В костистой руке оно сжимало толстую деревянную палку.

Несмотря на засохшие пятна крови, опухшее искаженное лицо было вполне узнаваемо. От невыразимого ужаса у Норы перехватило дыхание — это был ее муж, Билл Смитбек.