Чтение онлайн

2000

Андрей Добрынин Ты женщина, и ты прекрасна, Божественны твои черты, И тем особо ты опасна Для всех адептов красоты.

Во мне же страсти охладели, Однако взор как прежде остр, И потому в прелестном теле Открылся мне свирепый монстр.

Привык я вглядываться в оба, Как инженер, во всех людей, И разглядел, что движет злоба Весь механизм души твоей.

Известны признаки заразы, Что часто поражает дам: Хотение всего и сразу Плюс отвращение к трудам.

И ты такая же. Ты видишь Лишь то, как скуден твой удел, И тех смертельно ненавидишь, Кто в мире чем-то овладел.

Любой хоть чем-то да владеет И оттого он враг тебе, И никогда не оскудеет Твое стремление к борьбе.

Филипп Киркоров и Бетховен, Людская мелочь и киты Любой перед тобой виновен Хотя бы в том, что он - не ты.

Сегодня людям расскажу я, Каким прозреньем я томим: Ты - дщерь Вселенского Буржуя, В наш мир отправленная им.

В тебе ни жадность не убудет, Ни злоба не прейдет вовек, И в безопасности не будет С тобою рядом человек.

2000

Андрей Добрынин

Вы, для кого мы в молодости пели, Рассеялись - и нам вас не созвать. Вы от наживы легкой отупели, Теперь нет смысла с вами толковать.

Чем больше денег, тем их больше надо. Казалось бы, абсурд, а вот поди ж! Вас одурманил впрыскиваньем яда Коварный гад по имени Престиж.

Увы, как низко цените себя вы, Платя за уважение толпы! Теперь поэтов милые забавы Для вас малопочтенны и глупы.

Мы - птицы невысокого полета, Но склонны оставаться при своем. Мы будем жить без всякого расчета И, вероятно, раньше вас умрем.

И я с небес когда-нибудь увижу, Окинув взором дольние миры, Как вы в объятьях жирного Престижа, Провалитесь, гремя, в тартарары.

2000

Андрей Добрынин

Не много в творчестве веселья Пока до неба не дорос, Ты сам и все твои изделья Не будут приняты всерьез.

Когда же дорастешь до неба, Где только тучи и орлы, Не будет там вина и хлеба Одни пустые похвалы.

И сколько крыльями ни хлопай, Напрасно с голодом борясь, Но вскоре отощавшей жопой Ты плюхнешься в земную грязь.

Чтоб слиться с племенем орлиным, Сперва в грязи поройся всласть, И сможешь снова взмыть к вершинам И снова с чавканьем упасть.

Наведываясь на высоты, Я ценный опыт приобрел: Поэт порой способен к взлету, Но он, однако, не орел.

Орлы способны пропитаться Лишь вольным воздухом высот, А я уже устал пытаться Подняться выше всех забот.

В себе я вижу сдвиги те же, Что и поэты прежних дней: И воспарения все реже, И персть земная все родней.

2000

Андрей Добрынин

Меж гладких валунов похрюкивал прибой, Вдали, в чаду огней, оркестр вздыхал утробно. На гладком валуне лежали мы с тобой, И было мне лежать чертовски неудобно.

Все шишки и бугры на глади валуна Без милосердия мне вдавливались в ребра. "Зачем я здесь лежу? Зачем молчит она? И как ее зовут?"- я размышлял недобро.

Давно ль по валуну я ерзал так и сяк, И потакала мне во всем моя Пленира, Но полчаса прошло - и вот восторг иссяк, И сразу вылезли все неудобства мира.

Пленира молода. Похоже, любо ей Очами утопать в неисчислимых звездах, А мне вдруг вспомнилось, что для моих костей Губителен, увы, сырой прибрежный воздух.

А мне вдруг вспомнилось, что болен я и стар, Что поздно подражать античному сатиру. И рвался я душой обратно в теплый бар, Откуда час назад я умыкнул Плениру.

2000

Андрей Добрынин

Еще порой толкаю девушек К своей расшатанной кровати я, Но не приносит прежней радости Мне это пошлое занятие.

В объятьях лицемерных тискаю Подругу юную до хруста я, Но удовольствия не чувствую И ничего вообще не чувствую.

В привычку выродились прежние Непобедимые влечения. Хоть я, как прежде, много кушаю, Но без былого увлечения.

Я также изменился умственно: Язык-то по привычке ботает, Но голова моя от старости Уже почти что не работает.

Куда девалось остроумие, Что фонтанировало сутками? Лишь ощущение неловкости Теперь я вызываю шутками.

Хочу забыть о сочинительстве, О том, что я - поэт прославленный. Хочу я перед телевизором Улечься на диван продавленный.

Хочу бранить я Березовского И восхищаться милым Путиным, Ведь все отрады жизни старческой Даны в покое и в уюте нам.

2000

Андрей Добрынин

Мое поведенье бедою чревато, Оно Степанцову внушит подозренье: Затеял я вдруг совершенно без мата Создать в виде опыта стихотворенье.

"Без мата? Да как это можно - без мата? Ты что, охуел? Ебанулся от пьянства?" Дрожу я от страха:"Простите, ребята, Не бейте меня за мое хулиганство".

"Не бить? А чего ты хотел, алкоголик? Ты Орден позоришь такими стишками. Наш слушатель должен смеяться до колик, А смех вызывается лишь матюками.

Уж если стишки ты строчишь, словно робот,Строчи, но забудь про свои выебоны, Иначе схлопочешь немедленно в хобот У нас ведь ты знаешь какие законы.

Ребята, простите! Ну сделал я опыт Стихи написать попытался без мата, А вы прямо сразу "отпиздим" да "в хобот"... Ну так же нельзя! Погодите, ребята!

Ведь я не со зла - это дурь виновата, А против нее медицина бессильна. Я все понимаю: конечно, без мата Нельзя перед лубликой выступить сильно.

За глупость уже я наказан, ребята, А ваша меня доконает немилость. Разок написать попытался без мата И вот ведь какая хуйня получилась.

2000

Андрей Добрынин

Прибрежье пеною узоря, Большая, как художник Рерих, Вся сдвинулась махина моря И медленно пошла на берег.

Да, море глубоко, как Рерих, Глотай же эту рифму молча. Смотри: не мысля о потерях, Встают войска из водной толщи.

Блестя парчовою одеждой, Идут, не прибавляя шага. Не оставляет им надежды Их благородная отвага.

Ни пятна бирюзы и сини, Ни отблеск, вспыхнувший угрюмо, Им не преграда. Сам Россини Не создавал такого шума.

Гляжу с обрыва, стоя вровень С полетом плавающим птичьим. Пожалуй, даже сам Бетховен С таким не сладил бы величьем.

А я не так глубок, как Рерих, Чтоб не страшиться преисподней, Со стоном лезущей на берег, И мне не по себе сегодня.

2000

Андрей Добрынин