Сборник поэзии 5
Шрифт:
Андрей Добрынин
И вот эту таблеточку выпей еще". "Пожилая она - значит, добрая к детям",Я подумал, и мне захотелось тепла. И я вспомнил, как долго я слушался старших, Как старался не думать о женщинах я, И мне сиськи ее захотелось потрогать Я на это, по-моему, право имел. Тут как взвизгнет она! И мне вспомнилась тут же На Приморском бульваре та страшная ночь, И, конечно, от страха я тут же обдулся, Но она все равно продолжала визжать. Санитары врываются тут же в палату Видно, где-то поблизости ждали они И хватают меня, и кричу я:"Измена! Не имеете права! Без рук попрошу!" Но они не послушались - эти уроды Гуманизм проявлять не привыкли вообще. И тогда подключили меня к аппарату И трясли, как последнюю курву, меня. Хорошо хоть Чубайс обесточил больницу, А не то б из меня они вытрясли дух. С той поры отношусь я с любовью к Чубайсу И мечтаю потрогать однажды его. Так что если, братан, попадешь ты в больницу, То поверь, что тепла там тебе не найти. Среди медперсонала там каждый - предатель, Там измена тебя караулит везде. Ты на вид будь, конечно, послушным и тихим, Но на самом-то деле не верь никому, И коль можешь предателям этим нагадить, То прошу тебя, брат: непременно нагадь.
2002
Андрей Добрынин
Все мы знаем: в Москве расплодились никчемные люди, По сравнению с ними прекрасен и морщинистый фаллос на блюде, Ведь морщинистость их сочетается странно с отечностью И, что крайне печально, с физической общей непрочностью.
Вот плетется навстречу один из людей этих странных И ни проблеска мысли в гляделках его оловянных. Судя по синякам, он - обычный объект беззакония, Но его пожалеть помешает мне туча зловония.
А когда я припомню, как намедни лишился портфеля, Ибо в сквере присел на скамейку, не дойдя лишь немного до цели, И вздремнул, и к себе подпустил вот такую сомнамбулу, Так одним бы ударом и сплющил бродягу, как камбалу.
Впрочем, и без меня жизнь сама их колбасит и плющит. Жил когда-то малыш - непослушен, вихраст и веснушчат, А теперь в теплотрассе чей-то зад ему служит подушкою И с утра абстинентный синдром говорит ему:"Марш за чекушкою".
Что-то сперли бродяги с утра и, крича, словно сойки, Пьют паленую водку свою на ближайшей помойке, И хоть более жалкое зрелище редко я видывал, Вдруг себя я поймаю на том, что я им позавидовал.
Что бы ни послужило причиной их громкому спору, Но с утра им не надо, как мне, торопиться в контору, Где лишь жажда наживы - подоплека любого события. У бродяг же по-братски построено действо распития.
Я слежу из машины с интересом за этим процессом И с трудом управляю 600-м своим мерседесом. Ах, мой друг, для того ли трудились мы долгие годы, Чтобы в этих несчастных нам виделся образ свободы?
2002