Сборник произведений. 2015 год
Шрифт:
Гимн профессии учителя
Посвящаю всем учителям Черновской школы (пос. Трудовая и пос. Строителей Дмитровский район, Московсая область)
Памятник на братской могиле
Девушкам 41—45 годов
Волошина Людмила Семёновна
А. Н. Волошин и Л. В. Волошина.
Тот солдат – был мой муж…
Л. В. Волошина, вдова участника ВОВ, уроженка Донецкой области
Волошина Людмила Семёновна (мкр Трудовая, Дмитровский район, Московской области) посвятила своему покойному мужу Волошину Анатолию Никандровичу, тяжело раненному в Берлине за три дня до Победы немецким юношей из гитлерюгенда, это стихотворение:
Неторопливые рассветы,Неторопливая река,Я помню в детстве все закаты,Не на день помню – на века!Донец вскрывался той весною,И плыли трупы по реке,А мы с поникшей головою,Живых искали вдалеке.И с детства крик войны суровой,Разрывы бомб и посвист пуль,И буйный цвет акаций новых,Сражённых, павших, словно куль.До Победы три дня, сорок пятый в Берлине,Тишина, непривычно стоит тишина,Зорька ясная, нет уже боя в помине,Одиноким лишь выстрелом вспыхнет война.Утро раннее – свежие росы,И солдату не спится, уже не до сна,И не верится в то, что смерть ещё косит,И что пули летят с тишины, от врага.Затаился фашист, сам в предсмертной тревоге,В голове гнев и страх, как гудок,Он не хочет понять – его смерть на пороге,Но рука всё равно нажимает курок.Цель достигнута, скошен солдат,Но проснулся уже отдохнувший артбат,Весть средь них пронеслась как набат:«Ранен наш самый юный солдат»!Враг не видел такой ещё ад, такой мести :Разнесён был он в клочья в своём тихом месте.Был солдат тот отправлен в санбат:«Выздоравливай – слышал он, – поскорее, солдат!»Пролетели года, и казалось, войне не бывать,Он остался живой, доктора сотворили с ним чудо.Иногда вспоминались те дни,Ветеранам нельзя забывать те бои,Только вот со здоровьем совсем стало худо.Пятьдесят с той поры промелькнуло, как лето,Только пуля врага без границ и времён.И солдат, что в Берлине был ранен когда – то,Вновь отправлен в санбат – на ремонт!Это эхо войны, что полвека спустя прозвучало,Но теперь, через годы, оно уже смерть означало,Я на войне не была, не воевала,Но меня и мою дочь через полсотни летЭта пуля врага тоже достала:Ветерана – солдата не стало…Я стихи теперь не пишу,Не до творческих муз – тот солдат был мой муж! Родной Донец вскрывался нынешней весною,И плыли трупы по реке,А я с поникшей головою,Ловлю слезу, что на щеке…Вениамин Немов
Медаль за жадность
Пока солнечный зайчик бегал по витрине, по содержимому самой витрины бегал взгляд двух беспризорных мальчишек, выискивающих всё самое вкусное и сытное. Я с умилением смотрел на них, постукивая пальцами по новенькому кошельку, ожидая, когда они определятся с покупками, которые я вызвался им оплатить.
Этот благотворительный жест зародился так же спонтанно, как и решение о приобретении дорогого кошелька. Утром я узнал о своём назначении на желаемую должность, получил премию по итогам квартала, и, окрылённый достижениями, просто не смог пройти мимо этого шедевра из крокодильей кожи с серебряными вставками. Улыбнувшись своему отражению в витрине кожгалантерейного бутика, я уверенно шагнул в магазин с мыслью: «А почему бы и нет? В новую должность – с новым кошельком!». И купил.
Радость от успеха охватила всё моё существо, переливаясь и перекатываясь по коже теплом, и взрываясь где-то в глубине души непреодолимым желанием сделать сегодня что-то очень хорошее. Тут-то и попались мне на глаза два мальчика в поношенной и нестираной одежде, которую, казалось, они уже давно переросли. Признаться, я видел их тут и раньше: пару раз зимой, гревшихся у канализационного люка; несколько раз весной, пристававших к прохожим с протянутыми пустыми ладошками.
И вот теперь: они беззаботно топтали тополиный пух своими изношенными ботинками. – Ну что, вы определились? – поторопил я мальчиков.
– Дядя, а что можно купить? – с деловым видом спросил один.
– Всё, что хотите, – добавил я, – в меру разумного, конечно.
Пока продавец выкладывал заказанные товары, я пригляделся к мальчикам. Дети как дети. Только уличные. В наше время это не такая уж и редкость. Такое вот настоящее, где от родителей-пьяниц убегают дети, которым нет места в благоустроенном обществе. Вы, наверное, думаете, что я – монстр? Что вы! Это почти неправда. Раньше я пытался бороться с этим явлением. Подходил к беспризорникам, узнавал, почему они оказались на улице, и сообщал о них в специальные службы. Детей определяли в сиротские приюты, из которых они убегали так же быстро, как и от меня, когда мы случайно встречались на улице. А всё потому, что выжить в одиночку подчас проще, чем с помощью государства. Поняв это, вмешиваться в чужую жизнь я перестал.
В итоге покупок, карманы мальчиков наполнились пакетами с сухариками и жвачкой, за пазухой вместились чипсы, печенье и булочки, а в руки ребята взяли по двухлитровой бутылке какой-то газированной сладкой воды. Видно было, что они готовы взять и ещё, но возможности одежды не позволяли лишних запасов. Один из мальчиков, с кудрявыми светлыми волосами, протянул мне руку для благодарственного пожатия. От неожиданности, я протянул вместо правой, левую руку, и ощутил прикосновение хрупкой холодной детской ручки. Сердце сжалось от жалости, к горлу подкатил ком, а к глазам – предательские слёзы. Чтобы разрядить обстановку, я перевёл взгляд на значок, приколотый к куртке мальчика: небольшой значок советских времён с изображением Ленина в центре пятиконечной красной звёзды.
– Какой интересный у тебя значок, – потянул было я руку к раритету. – Можно посмотреть?
Но мальчик оттолкнул мою руку, и молча нырнул за угол ларька, выронив по пути бутылку. С грохотом она плюхнулась на землю, содержимое вспенилось. В недоумении я посмотрел на второго мальчишку, стоявшего по правую руку от меня с опущенной головой.
– Что это с ним? – поинтересовался я, поднимая пластиковую бутылку.
– Дядя, вы простите Димку! Он никому не даёт свой значок. Даже просто посмотреть не всегда удаётся. Он его под воротник обычно прячет, как драгоценность какую-то. Это ему бабушка дала. У него кроме неё никого нет. Год назад она заболела, денег не хватало на лекарства, потому что она всё тратила на Димку. Вот он и решил уехать. Говорит, что вернётся только тогда, когда раздобудет деньги ей на лекарства. Так что вы на него не сердитесь, пожалуйста! Просто не трогайте значок, ладно? – мальчик взглянул на меня исподлобья своими зелёными глазами, и, улыбнувшись, протянул мне руку. – А меня Савой звать.
Я пожал детскую руку и заглянул за угол ларька. Димка стоял неподвижно, насупившись и поглаживая пальцем значок.
– Дима, можно тебя на минутку? – позвал я мальчика, доставая сторублёвую купюру.
Когда Димка подошёл, я протянул ему деньги.
– Это вам ещё на гостинцы, когда эти закончатся.
– Спасибо, дяденька, вы очень добрый! – мальчик вдруг бросился ко мне и по-детски сильно обнял. Затем схватил купюру и бросился обратно за ларёк. За ним последовал и второй мальчик, пытаясь не выронить две бутылки.