Чтение онлайн

Впереди блестели темные силуэты вертолетов, до которых было двести метров тишины. Легкое вращение лопастей, сосредоточенные лица пилотов. Расслабятся они потом, когда закончится смена. Сейчас возможность созерцать и размышлять имел только я... Пять минут прогулки на морозном ветерке открытых пространств, чтобы потом окунуться в теплоту и мягкость салона и не успев соскучиться и присмотреться к мелькающим за ботом огням, через двенадцать минут полета наконец добраться до "пульмана", который уже ждет. Они все ждут, приходя в свое время. Фишки, пешки... а все вокруг лишь необходимость... И она мне нравится, однако как часто я ее не замечаю. Взобраться, трудиться, думать бессонными ночами. Годы ушли на достижение, но я пытался совмещать, боялся что засосет. И лимузины и вертолеты, в которых теперь мчусь расталкивая кортежем потоки транспорта или вообще паря на ними. Это мне разрешают бреющие полеты над городами и столицами стран, и мне улыбаются бригады секретарей, это и я поднимаюсь в лифтах на сотые этажи компаний чужих и собственной, это и у меня в распоряжении судьбы многих сотрудников, партнеров, компаньонов, клиентов,.. еще черт знает кого. Да, все это есть,... вот только этого ли я хотел. Еще тогда, в стране победившей розовой демократии, шлепая по улицам заваленной снегом столицы бывшей кровавой империи о том ли я мечтал и думал? С востока подбирался новый век и тысячелетие, ветер трепал волосы. О том ли я думал, о том ли что есть сейчас? Я знаю ответ, я знал его всегда..

Пустота наполняла коридоры, тишина следовала за легким дыханием и отсутствием слов. Лампы безуспешно пытались внести немного света ушедшего дня. Замершие лифты, приглушенное освещение. Лишь где-то там, в корпусе скорой помощи не гасли этажи и иногда слушался стрекот уходившего на посадочную площадку патрульного вертолета подразделения emercom. Я сидел на мягком стуле, прислонившегося спинкой к чисто покрашенной в нежно-голубой цвет стене. Пробирала легкая тоска ожидания, на которое нельзя и не нужно было влиять - не теперь, не сегодня. Зря, как это плохо, как напрасно - все что сделал и все что не успел. Все остались внизу, застыв на подходах к медицинскому комплексу. На этот этаж я поднялся один и миновав пост дежурной медсестры пошел по этажу. Иногда очень тяжело знать события наперед, наверное помогает что я могу предотвратить их с более дорогим и любимым человеком... помогло бы. Она здесь, за плотно прикрытой дверью, в тишине и полумраке палаты. Но войти нельзя, эти секунды мы проживем врозь... Текло время словно кровь, также медленно, сонно и лениво. Пульс становился реже, факты и часы этого дня мелькали перед глазами. Поздно. Но не для нее - уйдет другая. Ни взглядов ни слов, лишь меркнущий свет где-то в глубине коридоров. Ожидание... путь в пустоте, когда нет опор, нет мыслей и только редкие слова слетают с губ.... но ты не слышишь их ибо не можешь даже произнести... Очнулся от шороха закрывающейся двери. Она плакала, из ласковых глаз медленно падали слезы. Когда плачет женщина, значит уже нет сил молчать, а говорить пока было нечего. Обнять, увезти от сюда где пахнет лекарствами, дезинфекцией но не меньше и смертью. Не так быстро, но не медля. Время слов придет потом, сейчас лишь тихое "Пойдем" и тепло своего пальто в которое закутал прежде чем бережно подхватить на руки. Нас не остановил никто, может потому что некому. Пустой вестибюль, ни человека, ни взгляда, ни слова. Как приказывал, молодцы. Мелькнувшее перед взглядом стекло отворенных дверей, врезавший в лицо ледяной порыв. Бронированные очертания "мерседесов" почти рядом, открытая дверь и сомкнувшийся периметр черных фигур, не обращавших никакого внимания на начинавшуюся снежную бурю, лишь плотно прикрывавших меня пока я шел к машинам, прорезавшим сгустившуюся темноту и снегопад синими и красными сполохами пульсирующих спецсигналов. Запечатавшая салон дверь отгородила от холода и льда, и только сейчас я заметил, что пока они спускались она успела заснуть тяжелым сном, характерным только тем, что снимает усталость...

Кортеж мчался по влажной трассе уходя через плавную развязку к аэропорту. Моргающие в темноте сапфировые россыпи сигналов на мокрых боках и радиаторах германских "мерсов" вычищали две из шести полос автобана ибо приказом было "пропустить". Сопровождение патрульного подразделения полиции сегодня не заказывали, впрочем в нем небыло нужды - дорогу несущемуся картежу из черных автомобилей уступали быстро и без разговоров. Может быть сказывалось отсутствие "музыки", хотя в общем было совсем все равно - бронеавтомобили отличались отличной звукоизоляцией. Легкий отблеск лежал на лицах, замерших в мягкости салона. Она спала, время от времени устраиваясь поудобнее на его руках. Молчание и неуловимое скольжение тяжелых авто делали беспокойство совсем неуместным, наверное потому что создавалось ощущение собственных сил и удачи. Возможно это было и не так далеко от истины...

Тяжелая ночь, множество звезд. Надо будет узнать наконец что же там наверху, возникла шальная тягучая мысль. Тонированными стекла казались только снаружи. С обратной стороны открывалось прекрасное изображение проносившейся за бортом реальности. Точечки круживших над аэропортом самолетов, выстраивавшихся в высотные эшелоны на посадочные полосы, создавали странное впечатление над которым не хотелось размышлять. Вот и там, за этими серебристыми фюзеляжами, за крупинками иллюминаторов потягиваясь в ожидании посадки дремали пассажиры, чтобы вернуться в этот город как домой. Он был их домом, они знали и любили его. Город... он разный и никогда один и тот же - по образу и подобию человека, здесь множество прекрасного и безобразного, сверкающие чистотой и комфортом деловые центры, заваленные помоями и развалинами окраины старых районов начала века, множество тех, кто никогда не покидал и не покинет его - и некуда, и незачем. От этой мысли передернуло, и на неуловимое мгновение в душу закрался настоящий ужас - вот так остаться, остаться навсегда. Чтобы видеть другие города только по дурацкому ящику, чтобы не помнить что чертой города не ограничивается мир, и не считать телефонные звонки в другие страны наивным развлечением дурачков. Я и не думал, что это еще способно настолько испугать меня, может потому что часто задавал этот вопрос себе и в ответ всегда отзывалась тупая боль, которая тут же утихала. Ласково погладил по головке притихшую на руках женщину, в раздумье убрал волосы с кроткого, во власти сна, лица. Она еще спала, прижимаясь к нему, по-детски мягкая и расслабившаяся во сне. Заботы, слова, дела, смена городов и часовых поясов, огромные скорости и оперативная информация, океан которой полонит мониторы офисов - пусть это минует тебя хоть на несколько часов, впрочем как и ты сама себя.

По лицу проносились в секунду тая лучи фар встречных авто, совсем уж неуловимо похрипывала рация за поднятым тонированным стеклом, отделявшим салон от кабины водителя. Я знал, что всего в трех метрах за лимузином и немного справа и слева мчатся машины сопровождения, ребята в которых похожи на пианистов - надо успевать не только держать прекрасной реакцией и долголетней выучкой машины почти вплотную друг к другу без всякого риска полететь кувырком на скорости более ста миль в час, но и говорить по рации, поддерживая интенсивный радиообмен друг с другом, с группой на частном секторе пассажирского терминала, да и с центром совсем не здесь. Но они умеют, кажется в этом сомнений возникать не должно, прежде у них самих...

Опять мягкость салона, в котором можно утонуть. Турбины перестали натужно реветь в режиме форсажа, самолет набрав скорость и высоту лег на курс, уходя в сторону океана. Как будто небыло нескольких часов, которые сейчас ускользают исчезающим туманом зимней столицы мифической империи. В глазах плывут две звезды, а мысль все еще Там. Вылетевшие в россыпи сигналов, на мгновение включенных сирен, и огней на летное поле машины, плавно сбросившие скорость только у самого трапа, высыпавшие из джипов бесшумные тени, за которыми не слышно даже хлопанья дверей, которого просто нет. Медленно открытая дверь лимузина и ворвавшийся в салон освежающий легкий бриз, совсем не похожий на четкие установки бортовой климатической системы - педантичные немцы так и не поняли смысла абревиатуры "русский ветер", специально проставленной в заказе, впрочем воплотить тоже не сумели... Они не помогали мне выбраться наружу, впрочем такой помощи и не требовалось. Приглушенного освещения хватало только на то, чтобы не споткнуться на трапе, который обозначался фосфорицирующими переплетениями линий. Несколько шагов, растаявшие под ногами десять ступенек.

Ее взгляд блуждал по сглаженным очертаниям новой машины, в которую внесли знакомые руки. В глазах еще блестели слезинки, чуть горечи, плескалась непостижимая сперва глубина. Помнится только ему удалось увидеть такое тогда. Сколько же времени прошло с того вечера на теплом закате тысячелетия, за несколько лет до конца века. Немногим больше года, вдруг пришло в голову. Секунды как дым сигарет - пропадают мгновенно, хотя их можно чувствовать чуть дольше. Он сидел рядом, мягко сжимая ее ладонь. Немного реже бьется пульс, дыхание становится ровнее. Он успокаивался вместе с ней, заставляя сердце жить медленнее. Чуть секунд и стало казаться что он дышит за двоих, а может так и было на самом деле. Вот только жить две жизни не получится, как не старайся. В иллюминаторах горят звезды, уже которое тысячелетие никак не желая догорать. Плывут редкие облака в которые резво врезался белоснежный фюзеляж "Фалькона", совсем не помня о том, что со стороны это выглядит красиво... впрочем как и изнутри. Иногда можно жить забыв о себе, но о любви не получается, быть может не выйдет никогда. Выбирая останавливаешься на вечности, совсем не соглашаясь на призрачное настоящее. Самый верный способ знать историю наперед - самому сотворить ее, впрочем как и собственную жизнь... и для кого-то это правильно, может и для них тоже. Сила не измеряется развитостью мускулов - этого добра всегда можно прикупить на пару взводов, притом оптом. Но ты никогда не купишь дух и порыв, никогда не променяешь его на кучи золота... если только не создашь в себе сам, или сама что в общем волен сделать каждый, но прежде чем с другими - с собой сперва.

Ночь чиста как взгляд любимой.

Oracle

21 декабря 1998 года.

Максим

21 декабря 1998 года.

НОЧНОЙ РАЗГОВОР...

Всем, кому одиноко

и немного грустно в эту ночь,

посвящается...

Милый дpуг, и в этом тихом доме

Лихоpадка бьет меня.

Hе найти мне места в тихом доме

Возле миpного огня!

А.А. Блок

День Воспоминаний лентой голубой

Опоясал теплый вечер

Все, что было с нами можешь взять с собой

И хранить до первой встречи

Ну а скажу тебе - самый лучший день,

Самый лучший день у нас сегодня был...

И очень хорошо, что он уже прошел

И от последних слов меня освободил...

Ты не огорчайся, что твои слова

Я всерьез не принимаю

Память очень часто бывает не права

То, что было - украшает... украшает.

Так что я скажу тебе - самый лучший день,

Самый лучший день у нас сегодня был...

И очень хорошо, что он уже прошел

И от последних слов меня освободил...

Ну а капля счастья в океане слез

Растворилась безвозвратно

И не в нашей власти сладость первых грез

Оживить воспоминания...

Так что я скажу тебе - самый лучший день,

Самый лучший день у нас сегодня был...

И очень хорошо, что он уже прошел

И от последних слов меня освободил...

И.Тальков

Разве это слова ? Нет - это тоже музыка... И именно эта музыка, как возбуждение ледяным холодком струилось в крови, когда я гнал черный Hammer с тонированными стеклами и мощным шестнадцатицилиндровым двигатем, нашпигованный бортовыми компьютерами с отличной навигационной системой и дальней связью, по медленно вечереющим летним улицам Москвы... шесть галогеновых фар дальнего радиуса действия без всяких усилий раздвигали липкую темноту, я обгонял нечастые машины размышлял о времени... оно в данном случае имеет минимальное значение - наши истинные чувства не умирают совсем и с близкими мы общаемся и так же хорошо понимаем друг друга, словно расстались только вчера... Когда-то наши мысли плывут в памяти томительно и тяжело, тоскливо, но временами они парят столь легко и безмятежно, что впору удивится стремительности и бодрости наших идей, взглядов и конечно же чувств... Иногда мы бегаем по своим делам и теряем свои души, что не всегда могут и хотят поспеть за нами.. Наверное в этом есть свой смысл - ведь это совсем как жизнь... вы ошибаетесь, запутываетесь, но все равно продолжаете... Вот сейчас в моей памяти мешаются острейшие грани истории.. вряд ли это только воспоминания и хочу, что вы знали - если на вас накатывает тоска, такая жуткая, какой еще никогда не было, то не стоит к этому привыкать. Когда все настоящее и выбор просто ты, или тебя то все понимаешь очень быстро... понимаешь, что для горя и страха нет таких предохранителей, как для удивления. Знаете - как бы не было грустно, но может быть еще хуже. И чтобы держать себя в руках вы должны собраться... Попробуйте жить именно так... ведь если вы не верите мне, то это можно понять...

Солнце медленно сползало к домам, что окружали моего несущегося по Кутузовскому проспекту "дьявола", и компьютер показывал, что порывы легкого ветерка делались все сильнее. За бортом машины темнело, из открытого окна начал сочиться холод... И все сильнее я прибавлял скорость, боясь что не успею на ночной эфир... Улицы расцвечивались лампочками и ночной иллюминацией подсветки - стало красиво и уютно. По небу редкой пеленой неслись облака и начинали, пока еще робко, зажигаться молодые звездочки. Этот вечер был из тех неудачных вечеров, в которые устаешь ждать, хоть и приближалась ночь - время открытий.