Чтение онлайн

Эспи улыбнулась как можно милее и безопаснее:

— Ну что же, раз у вас нет синих ящериц, то не нужно ничего красить. Я просто пойду в другой магазин.

— Ни в коем случае! — послышалось от двери, и в помещение вошла женщина, в которой по властности голоса сразу можно было узнать управляющую, даже если бы на ней не было таблички, на это указывающей. — Мы непременно подберём вам что-нибудь, а нерадивые продавцы будут строго…

Она увидела Эспи и тут же сравнялась в цвете с плюшевой ящерицей. Редкостный зелёный оттенок. Эспи едва не расхохоталась.

— О, не волнуйтесь, мне всего-лишь нужна синяя ящерица, но если у вас нет…

Перед глазами управляющей явно пронеслась вся её жизнь и все синие ящерицы, которых она когда-либо видела. Наконец, с радостью приговоренного к смерти узнавшего об отмене казни, она воскликнула:

— У нас на складе точно есть одна! Я сейчас.

Её словно ветром сдуло. Продавщицы, вновь оставшиеся наедине с генетически созданным убийцей, пытались спрятаться друг за дружку. Эспи милосердно повернулась к ним спиной и услышала, как хлопнула дверь. «Ну, Грегор, не будь ты так слаб, непременно потащила бы тебя с собой! На это стоило взглянуть! Их лица…»

Дверь снова открылась. Управляющую явно носил на своих крыльях не ветер, а ураган, бьющий все рекорды скорости. Она протянула Эспи здоровенную ящерицу ослепительно синего цвета.

— Подойдёт. Сколько стоит?

— П-п-подарок от магазина. — пролепетала управляющая.

— Ой, вы так добры. — Эспи бросила на прилавок сотенную купюру, — Подарок от меня. И упакуйте эту штуку, пожалуйста.

Не хватало ещё довести до инфаркта прохожих видом эхуана с плюшевой игрушкой под мышкой.

Управляющая зашуршала бумагой. Эспи поморщилась:

— Нет, только не в эту. Мишки и цветочки не сочетаются с моим имиджем. Есть у вас что-нибудь белое?

Белым тут же стало лицо управляющей. Она бросилась рыться в рулонах обёрточной бумаги. Эспи закатила глаза:

— Это всё конечно весело, но у меня не так много времени. В конце концов, выверните ту, что есть, изнаночной стороной наружу. Вот так, подойдёт.

Управляющая обмотала свёрток скотчем и принялась нервно искать ножницы.

— Не волнуйтесь об этом. — Эспи выпустила когти и одним махом перерезала клейкую ленту.

Управляющая тихо сползла по стенке на пол. Но профессиональный долг оказался силён в ней.

— С-спасибо за покупку. — пролепетала она срывающимся голосом.

— Пожалуйста, — бросила Эспи, — Это было весело. Я как-нибудь ещё зайду.

Несчастная управляющая грохнулась обморок. Первая её мысль, когда она очнётся, будет об увольнении по собственному желанию. По очень большому желании.

Эспи смотрела на указатели, сверяясь с названиями улиц и номерами зданий. Консьержка нужного ей дома сочла за лучшее сползти под стол и притвориться, что её там нет, когда эхуана с пакетом прошла мимо.

Она нашла нужную квартиру и положила пакет перед дверью. Сверху приколола записку. И нажала на кнопку звонка.

За её спиной открылась и вновь закрылась дверь, раздался шорох бумаги и восторженный визг:

— Папочка! Смотри, что Грегор мне прислал!

— Что, Кристина?

— Игрушку!

— Да быть того не может! Это действительно от Грегора? От того Грегора?!

Эспи усмехнулась: «От того, от того самого. По его личной просьбе. В первый и последний раз. Дальше он будет дарить подарки только мне. Как только поправится…»

Она представила как, распугав медсестёр, войдёт в особую палату и насмешливо бросит:- «Ну что, каково быть чокнутым подопытным кроликом?» И приборы тревожно пискнут; хмыкнет внимательный личный учёный-наблюдатель, разглядывая очередную ленту с данными; а Грегор наигранно-равнодушно бросит «Сама не лучше». Но мерцающая линия на маленьком экранчике выдаст, как у него учащается пульс. Всегда выдаёт, как он не старается. И личный учёный строго попросит не сбивать ему данные своей любовью, а Эспи шёпотом пошлёт его подальше и… Её усмешка превратилась в мечтательную улыбку.

Эспи шла по залитым ярким солнцем улицам, а прохожие таращились на неё как на собаку баскервилей, гуляющую без намордника, и расступались за сто шагов. Впрочем, она была эхуана, а эхуана все уступают дорогу. Даже не смотря на то, что она была довольно странной эхуана. Она была влюблена…

Листопадень — первый месяц осени еще не успел основательно убрать золотом деревья, лишь снисходительно прошелся по кайме листьев желтизной, будто погрозив пальцем, мол, доберусь до вас позднее. Воздух по-прежнему оставался сухим и теплым, как давешним летом, хотя по ночам нет-нет, да чувствовалось на щеках морозное дуновение приближающейся зимы.

Но Инанку, весело сбегавшую по крутой тропинке, опутывавшей лесной склон, резко уходивший вниз, к ручью, и поросший березами да соснами, изменения в жизни природы мал волновали. Девушка была молода, красива, недаром ей заглядывалась вся окрестная молодежь Ресты — деревни неподалеку от Могильных Гор Алдарии. Золотистые косы, переливающиеся всеми оттенками пчелиного меда, вились за ней по ветру, порой цепляясь за ветки; небесно-голубые огромные глаза, восторженно глядящие на мир, пухлые розовые губки идеальной формы; фигура — предмет зависти всего женского населения по ту и эту сторону Орифламмского тракта…Инанка хорошо знала себе цену и с гордостью отклоняла сыпавшиеся на нее, как из рога изобилия, предложения руки и сердца, втайне надеясь заполучить в свои хитро расставленные сети красоты какого-нибудь иноземного принца или князя, однако не гнушаясь и пообниматься где-нибудь на задворках с приметными парнями, не допуская лишнего. При всех своих замечательных внешних данных девушка обладала еще и несомненным достоинством, мигом возвышающим ее в глазах мужчин: особым умом Инанка не блистала. Отец на днях обещал взять ее с собой в Орифламму, которая граничит с эльфийским княжеством и потому наводнена всякими там важными гостями…

Но это будет скоро, а пока девушку послали за водой к протекающему неподалеку ручью. Конечно, в деревне был колодец, но летом и осенью в нем заводилась какая-то гадость, вода непрерывно цвела, поэтому местные жители предпочитали брать воду из ручья, благо, в соседнем лесочке нежитью и не пахло, а ундины с русалками и прочей водной нечистью в ручей не заглядывали — слишком уж мелкий.

Инанка сдула со лба светлые пряди и наклонилась, чтобы зачерпнуть воду, при этом невольно залюбовавшись собственным отражением в хрустально-прозрачном ручье. Слов нет, она была чудо как хороша; яркие лучи солнца, сквозившие сквозь кружево веток берез, склонившихся над водой, запутались в волосах девушки, отчего казалось, будто над головой у нее сияет нимб.

Внезапный шорох в кустах можжевельника неподалеку заставил Инанку отставить ведра и, выпрямившись, оглядеться.

— Здесь кто-то есть? — слегка дрогнувшим голосом спросила она.

Молчание. Затем кусты едва заметно всколыхнулись, словно давая утвердительный ответ.

— Лион, это ты? — позвала девушка по имени очередного своего поклонника, в дух которого вполне было вот так спрятаться и напугать ее, с воплем выскочив из своего убежища.

Можжевельник вновь пошевелился, будто чья-то невидимая рука тронула его колючие ветки. Инанка приняла это за подтверждение своей вслух высказанной теории и, со словами «Ну, сейчас ты у меня узнаешь, как честных девушек пугать!», решительно направилась к кустам, прихватив на всякий случай пустое ведро — обороны ради, или же, чтобы дать Лиону взбучку.