Чтение онлайн

Чертыхаясь и проклиная непрошенных гостей, я снял кастрюлю с огня и с сожалением осмотрел последствия. Перспектива мытья плиты меня никак не радовала. Человечек довольно усмехнулся.

— Вот, — сказал он.

— Что — вот? Если каждый мудак…

— Как приятно, когда тебя вот так, по простому… А, да, забыл представиться, — он протянул мне руку. — Будем знакомы — Бог.

— Чего? — оторопело уставился на него я.

— Бог. Ну, знаешь там — Иисус, Аллах, этот, как бишь меня — Кетцалкоатль. Помню вот Зевсом был — чудное было времечко…

— Ну ты, шутник… — я начал терять терпение.

— Спокойно, спокойно, что такое! — человечек казался сильно огорченным. — Ну почему мне никто не верит? Я вам что, Санта Клаус? — ворчливо продолжил он, и на его лице выросла белая борода, серый (финский?) плащ превратился в просторную хламиду, а за головой разлилось сияние нимба. — Доволен?

— Ни хрена себе… — прокомментировал я и попытался поставить кастрюлю, которую держал в руках, обратно на плиту. И, разумеется, промахнулся.

— Ч-черт, — прошипел я дуя на пальцы.

— Бог, бог — сколько раз повторять? — проворчал старик в хламиде и дотронулся пальцем до моей ладони. Ожог тут же пропал, как не было. Я недоверчиво осмотрел кожу.

— Гипноз, — заявил я, стараясь чтобы мой голос прозвучал уверенно. — Театральные штучки. — И я протянул руку к его бороде.

— Э, не хами, — старик отпрянул и схватился за бороду двумя руками. Я почувствовал себя хозяином положения.

— Хамлю? Да ты кто такой? Я сейчас…

— Милицию вызовешь, да? — он вздохнул и превратился в весьма внушительно выглядевшего урела. Я на всякий случай отступил на шаг и уперся спиной в стену.

— Давай так. Придумай эксперимент, который однозначно докажет, что я Бог. Или наоборот.

— Создай камень, который ты не сможешь поднять! — с умным видом изрек я.

— Старо, об этом еще Чубыкало писал, — устало ответил он, превращаясь в старушку. — Невозможность поднять камень может быть этической, понял? Дай-ка я тебе хоть завтрак сделаю, что ли, а то уже месяц на институтском. В кои-то веки собрался молока согреть, и то сбежало.

— Из-за тебя, между прочим, — машинально ответил я и задумался над идеей эксперимента. Старушка в это время суетилась на кухне, и на столе постепенно появились: четвертушка, блюдечко икры, мясное ассорти и еще много всяких вещей о существовании которых я уже начал забывать. Причем все это она доставала из духовки, в которую уже давно не заглядывали даже пауки.

— Ну что, надумал? — требовательно спросил возникший на месте старушки лысый тип, пришедший ко мне утром.

— Ну, драконы и прочие отпадают, — с сомнением произнес я, оглядывая кубатуру своей кухни. — Большой Взрыв — небезопасно, чтение мыслей — тупо… Похоже, ничего и не придумаешь…

— Именно. Бог — объективная реальность, не данная никому — кроме тебя, между прочим — в ощущениях.

— Не, — обрадованно протянул я. — Можно. Пусть мне сейчас позвонит Илья Иосифович и скажет, что Семенов отказался от темы и ее дают мне.

— Всего-то? — ответил тот и пожал плечами. — Иди к телефону.

Я недоверчиво уставился на телефон, брошенный вчера на полу в коридоре. Не прошло и пяти секунд, как он зазвонил.

— Да? — спросил я, подняв трубку.

— Петр Алексеевич? — произнес до боли знакомый мерзкий голос зава. — Произошли некоторые изменения. Чтобы не отрывать вас надолго, я просто уведомлю вас о некоторых пертурбациях на кафедре, вследствие которых вы, по-видимому, будете иметь возможность продолжить свою без сомнения интересную научную работу, и даже, в некотором смысле, возможно поправить свое материальное положение… — он сделал паузу.

— Я слушаю, Илья Иосифович, — подтвердил я.

— Очень хорошо. Наш с вами глубоко уважаемый коллега Михаил Павлович Семенов сегодня поставил меня в известность, что он не сможет производить изыскания по известной вам теме, которую, как мне показалось, вы были заинтересованы получить, так что теперь, как видите, вы сможете с ней поработать. Я уже внес необходимые изменения в бумаги и буду рад видеть вас у себя сегодня около двух, чтобы обсудить детали. Кстати, Петр Алексеевич, вы что-то плохо выглядите в последнее время. Следите за собой, голубчик, здоровья не вернешь…

И я еще минут пять слушал бредовую выборку из народной медицины и экстрасенсов. Наконец я, с трудом попрощавшись, повернулся к богу, все что я мог сказать, было:

— Ну, бог, ты даешь.

— Хорошо ты трехкомнатную без очереди не попросил, профсоюз это тебе не управляемый синтез, там думать надо.

— А что там насчет синтеза? — как бы невзначай заинтересовался я.

— А, ничего важного, — отмахнулся он. — Давай есть. Я не так часто к вам сюда выбираюсь, чтобы упускать такую возможность.

Бросив взгляд на стол, я понял что ТАКУЮ возможность и мне упускать не стоит.

— Так как же все-таки тебя зовут? — спросил я, откидываясь на спинку стула.

— Бог, — ответил он и достал из воздуха пачку «Ватры». — Будешь?

Я благодарно кивнул и прикурил от возникшего рядом дракончика, который мигом исчез, оставив запах гари.

— Не спорю. И все же, чего тебе надобно, старче?

— То же мне, золотая рыбка, — усмехнулся он и вдруг оживился. — Слушай, хочешь побыть богом? Немного, так — попробовать?

— Не… — начал я…

— Да нет, я серьезно! Вот, смотри, — он выхватил из воздуха огромную старую книгу и грохнул ее об стол. — Ты берешь книгу и становишься богом. Я становлюсь тобой, так что никто ничего не заметит. А?

— А… а чего делать надо?

— В книге все написано. Давай, давай, бери!

Я отдернул протянутую было руку.

— А чего это ты так стараешься, а? Не нравится мне все это…

Бог мгновенно сник.

— Понимаешь, надоело, — пробормотал он, ковыряясь в тарелке. — Ты не представляешь, как это скучно — берешь колоду карт и заранее знаешь исход пасьянса. Ты только подходишь к биллиардному столу и уже можешь с любой точностью предсказать траекторию шара. Ты говоришь с человеком и заранее знаешь все его ответы.

— Так ты знаешь, согласился я или нет? — недоверчиво спросил я. Он кивнул и достал из кармана мятый конверт.

— Тут запись всей нашей беседы. Интересуешься? — и он положил конверт между нами.

Я смотрел на конверт, и мысли роились в моей голове, мешая сосредоточиться. Паршивая работа, грызня с Семеновым, убогая квартира, очереди за хлебом… Ни друзей, ни кого, кто был бы действительно дорог… Я положил руку на книгу.

Небеса раскололись и соединились вновь.

Теперь я ЗНАЛ. Счастье Знания переполняло меня, и я рассмеялся в лицо бывшему себе.