Сборник рассказов
Шрифт:
– Это мне ?
– Тебе, – ответил дядя Миша. – Принимай друга. Его Гавриком зовут. У меня фамилия Гаврилов, а он, значит, Гаврик, – пояснил дядя Миша.
Продолжение того памятного дня Павлик помнит плохо. О чем-то взрослые разговаривали. Все вместе сидели за накрытым столом. Но для Павлика в этот день центром его вселенной был Гаврик. Павлик так и уснул в обнимку со своим четвероногим другом.
Дни полетели быстро. Дядя Миша стал жить у них дома. Они с мамой заняли маленькую комнату, а Павлик с бабушкой и Гавриком поселились в большой. Павлику даже казалось, что они всю жизнь жили вот так впятером. Он даже представить себе не мог, что когда-то у них не было Гаврика и дяди Миши…
– Ну что, старик, как дела ? – спрашивал обычно дядя Миша у Павлика.
Павлик понимал, что никакой он не старик, а маленький мальчик. Но ему почему-то очень нравилось, когда дядя Миша его так называл.
Все было в жизни Павлика очень хорошо. До определенного времени. Однажды мама заболела, приехала скорая помощь и маму Павлика увезли в больницу. Павлик держался из последних сил, чтобы не заплакать. А бабушка и дядя Миша почему-то все время улыбались.
Через несколько дней мама вернулась домой. Да не одна, а с крошечным свертком на руках.
– Это твоя сестренка, Павлик. Давай назовем ее Олечкой, – сказала мама.
Когда сверток развернули и Павлик взглянул на Олечку, он разрыдался. Ему так стало ее жалко. Таких крошечных детей он никогда еще в не видел. Он даже в первый раз в жизни не поверил своей родной маме, когда она сказала ему, что когда-то и он тоже был таким же маленьким. Да этого же не может быть, решил про себя Павлик.
Целый день Павлик сидел рядом с кроваткой Олечки как приклеенный и не отходил от нее ни на шаг.
Ночью от всех событий дня он никак не мог уснуть. А когда же, наконец, уснул, ему приснилась новорожденная сестренка Олечка. Она лежала в своей кроватке и плакала.
– Что случилось, Олечка ? – спросил Павлик сестренку во сне.
– Я Барабашку очень боюсь, – ответила ему Олечка сквозь слезы.
– Не бойся, – успокоил Павлик свою маленькую сестренку. – Пусть только эта Барабашка к тебе подойдет. Она будет иметь дело со мной. Барабашка эта быстро убежит, как только я ей строго скажу :
– Эй, а ну-ка стой, кто идет ?…
Отвори, отвори, отвори…
Заведующая домом для престарелых с родственниками своих подопечных никогда не церемонилась. Но только Павел Николаевич об этом не знал. Он положил заведующей на стол конверт с деньгами и попросил создать для его мамы самые хорошие условия для проживания.
– Условия у нас для всех одинаковые, – отрезала заведующая. – Еду все получают из одного котла. Одинаковую.
Павла Николаевича неприятно резанули слова «из одного котла».
– Все палаты двухместные. Номеров «люкс» не предусмотрено. А если хотите для Вашей мамы домашнюю обстановку, то забирайте ее назад домой.
– Да у нас, понимаете…, – начал было оправдываться Павел Николаевич.
– Не понимаю, – отрезала заведующая.
Она небрежно смахнула конверт с деньгами в выдвижной ящик стола и всем своим видом дала понять, что разговор окончен.
Вот ведьма, подумал Павел Николаевич про себя, а вслух сказал :
– Я буду часто приезжать. Каждую неделю. Если маме будет что-нибудь нужно, я все сразу же привезу. Вы только скажите.
– Все так сначала говорят. Через неделю, через неделю. А потом годами не приезжают
В этот момент Павел Николаевич вдруг почувствовал первый раз какое-то внутреннее беспокойство. Как будто что-то инородное, чужое и страшное появилось где-то глубоко, глубоко у него внутри. Чужое и недоброе.
– Да не переживайте Вы так, – сказала Павлу Николаевичу уже в коридоре пожилая нянечка.
Она взялась проводить его до маминой комнаты.
– Заведующая у нас хорошая. За стариков и старушек своих она горло любому перегрызет. У нас зимой как-то отопление отключили. Авария где-то случилась. Так наша заведующая такой шум подняла. Комиссия аж из области приезжала. Все быстро исправили.
– Да я хотел просто объяснить, – оправдывался Павел Николаевич перед нянечкой, – что у нас дома очень стесненные жилищные условия. Хоть и трехкомнатная квартира, а дочь уже подросла. Студентка. Ей отдельная комната теперь нужна. Мы с женой ютимся в самой маленькой. А зал у нас проходной. Там мы гостей встречаем.
– Да, – вздохнула нянечка, – квартирный вопрос сейчас у многих. Мы вон тоже впятером в двухкомнатной малогабаритке живем. Так зять к урокам в ванной готовится. Он учитель. Но ничего. В тесноте, как говорится, да не в обиде.
Нянечка показала Павлу Николаевичу комнату и кровать для мамы. Чистенькая, уютная комнатка для двух человек. Только на тумбочке Павел Николаевич заметил инвентарный номер, написанный синим фломастером. А на постельном белье бросались в глаза черные лепешки казенных штампов.
Павел Николаевич хотел уже было идти на первый этаж за мамой. Он оставил ее там. Но его остановила мамина будущая соседка, пожилая женщина.
– Простите, – сказала она. – Вы случайно не встречали в Москве мою дочку с детьми и мужем ? Они на Дорогомиловской улице живут.
– Нет, – ответил Павел Николаевич. – Не встречал.
И добавил, зачем-то :
– Москва большая.
– Видно, заняты они сильно, – вздохнула женщина. – Второй год уже пошел, а они все не едут.
Павел Николаевич перенес мамины вещи, проводил ее в столовую и там попрощался.
– Я приеду через неделю, мам, – сказал он. – Ты тут не скучай. Неделя пробежит быстро.
Павел Николаевич завел мотор своей машины и машинально нажал на кнопку приемника. Он любил в дороге слушать радио. Пел его любимый Булат Окуджава :
« Не запирайте вашу дверь,
Пусть будет дверь открыта…»
Давным -давно, вдруг вспомнил Павел Николаевич, в совсем раннем детстве, он очень любил одну песню, которую ему пела мама, когда укладывала маленького Павлика спать. Павлик так и называл ту песню «про двери».
– Мам, спой мне песню про двери, – просил он.
И мама пела, а он спокойно засыпал. Машина Павла Николаевича неслась по трассе в Москву, а он все пытался и никак не мог вспомнить слова той маминой песни «про двери».