Чтение онлайн

Заскрипела дверь.

– Заходи. – Худая женщина в халате слегка покачивалась. На внутренней стороне бедер чернела засохшая кровь.

Сергей уже видел женщину. Она улыбалась с фотографии в квартире Игоря и несла кровавый сверток в видении, посланном губернатором. Женя. Источник.

В комнате удушливо воняло мускусом. У стены грудой дров валялось пианино, выглядящее так, будто по нему упорно колошматили топором. На линолеуме тут и там виднелись грязные следы копыт и лежали изувеченные клавиши музыкального инструмента. Блэкаут-шторы не пропускали ни единого луча, комнату освещал только абажурный торшер, и вокруг этого неуместного источника света клубилась тьма, выжидая момента, чтобы потушить назойливое мерцание.

Сергей замер, прикрыв рот ладонью.

Женя завалилась на кровать, задрала халат и раздвинула ноги, на месте промежности алело месиво.

– Хочешь? Нет? Ах да, ты же не по бабам. А вот он хочет. Стоит в углу и, как только ты уйдешь, возьмет меня снова. А когда умру, присоединятся другие. Будут драть меня всем скопом, – сказала Женя.

– Что ты наделала…

– Заплатила бабке.

– Где эта…бабка?

– За Чертовыми Воротами, в деревеньке, соседей у нее много, но все на одно лицо и одним делом заняты: чертям команды отдают, а в перерывах жрут. Ворота приходят и уже не отпускают, ты начинаешь их видеть везде. Проход, червоточина, дверка. Если ты очень-очень сильно ненавидишь, если очень-очень хочешь уничтожить кого-то, то есть шанс, что они приснятся. И ты обязательно пройдешь через них, а как иначе? Там найдешь деревню. Заплатишь цену. И тогда деревенские чертушкам-братушкам прикажут.

– Как найти Ворота?

– Это они находят тебя. Хочешь знать, как я платила? От черта детей рожала да бабке кушать отдавала. Она все время жрет, старая шалава. Они все жрут. Мне не дадут остановиться. Меня теперь не оставят. Кусок мяса, из которого выходит мясо.

– Ты ничего сама не делала? Не колдовала, не…

– Просто прошла через Ворота. И заплатила бабке. Один ребеночек за Игорька. Второго недавно отнесла за дядю Володю. Бабка наедается и за работу принимается

– Все это из-за того, что тебя хахаль кинул? Ты идиотка.

Женя облизнула губы и заговорила, но теперь ее голос изменился и продолжал меняться с каждым новым словом: одной секундой он мог опуститься до низкого баса, потом взлететь криком младенца, затем превратиться в едва слышный хрип, плавно переходящий в бархатистый полушепот:

– Месть. Месть сладкая, вкусная, почти как детки. Бабка говорила, ты тоже творил ради мести многое. Один от пневмонии враз посинел, второго в петле вздернули, третий от рака за месяц сгорел. А их семьи до сих пор спать не могут: малые хворают, мужички пьют в два горла, а бабы по ночам воют, счастья не видать ни им, ни детям их детей. Ни монетки, ни любви, ни радости. Ты сильный. Очень сильный. А если бы тебе тем летом своих сил не хватило, ты тоже бы увидел Чертовы Ворота. И прошел. Каждый, кто их видит, проходит. Ты был так близок к ним. Но справился сам. Бабку ты заинтересовал уже тогда.

Сергей попятился к выходу.

– Знаешь, в чем разница между твоей и бабкиной магией? Тебе ведь интересно, да? Все просто. Все всегда просто. Разница, пидоренок, в глубине. И скоро ты нырнешь охереть как глубоко.

Сергей побежал, выскочил на улицу, перевел дыхание и огляделся. Машины Стаса нигде не было.

Он набрал номер Владимира Геннадьевича. Сбросил после восьмого гудка и вызвал такси.

Внешне Сергей сохранял спокойствие, но внутри, впервые за очень долгое время, бушевала буря. Плотина самоконтроля, выстраиваемая годами, была снесена.

Без спокойствия нельзя заниматься Ремеслом, без порядка в сознании оно опасно. Но теперь от порядка не осталось и следа. Лишь кипящий хаос.

Сергей запрыгнул на заднее сиденье такси. Попытался снова набрать Владимира Геннадьевича. Бесполезно.

По крыше машины забарабанил дождь.

Оставить клиенту сигилы, объяснить механизмы защиты и убираться прочь.

Сергей бронировал билеты на поезд, когда такси остановилось у ворот. Он, сутулясь, подошел к будке вахтера.

– К Владимиру Геннадьевичу.

Седой охранник оторвался от телевизора и кивнул.

– Стасян говорил, что ты следом за ним приедешь.

Сергей быстрым шагом пересек двор, позвонил в домофон, и после нескольких гудков дверь открыли.

В коридоре теперь пахло не лимоном, а зимой.

Под ногами хрустел снег, а в лифтовой шахте выла вьюга, и Сергей пошел по лестнице.

Стас стоял в дверях и улыбался.

– Бабка наелась, – сообщил он и ушел в глубину квартиры.

Владимир Геннадьевич лежал на полу, раскинув руки в стороны, рядом валялась пролитая бутылка виски. Живот клиента был распорот, внутренности сгнили, превратившись в черную кашу.

Стас присел рядом с мертвецом, опустил руки в его нутро, немного помешал.

Сергей зашептал защитные заклятия.

– Силы, к которым ты обращаешься, не опускаются на такую глубину. Не велено им. Ад глубок, пидоренок, и ты сейчас довольно близко к самому дну, – сказал Стас, и слова вылетели из его рта с разной интонацией, высотой и эмоцией, словно их выдернули из обрывков разговоров людей всевозможных возрастов и полов, а потом небрежно сшили вместе.

– Оставь меня в покое!

– Нет, она тебя не оставит. Твою просьбу знакомые ей черти выполняли, про твою силу шептали. И теперь ты снова попался ей на глаза. Она не верит в совпадения. Вас свела судьба. Шалава старая рассказала о тебе остальным деревенским, и они уже согласились принять новосельца. – Стас немного пососал измазанный палец и закатил глаза от удовольствия. – Знаешь, все пидоры попадают в ад, и ты даже не представляешь, что сейчас там делают с твоим трахалем. Ему больно. А станет еще больнее, если пойдешь против бабки. Но коли договоришься, в избу заселишься, то, глядишь, и участь трахаля облегчишь. С нами можно договориться, ты знаешь, ты уже делал это.

В глазах Сергея потемнело, в груди заклокотала ярость, прогоняя страх. Сквозь пелену он увидел, что в треснувшей плазме отражается Стас, его шею шарфом окутывало нечто черное, постоянно дрожащее, словно рябь на воде. Черт.

– Закрой пасть!

– О да, таким ты нравишься ей больше. Ты ведь хочешь ударить меня. Так бей. Ты не скроешь свою сущность за стенами, которые выстроил, пидоренок. Ненависть – твоя истинная воля. Твори свою волю, помнишь? А ты хочешь разрушать. От этого не скрыться. Ты создан для избы. Мои братушки уже строят ее для тебя. Трудятся изо всех сил.

Сергей развернулся и побежал.

– Тебе не уйти. Избушка ждет! – донеслось в спину.

Луна серебром легла на волны. У крыльца горела лампа, вокруг нее кружила мошкара, то и дело норовя рвануть к свету. Пахло солью и свежескошенной травой. Сергей спросил:

– Что это за место?

– Дом, – ответил Артем. – Погуляем?

Они прошли через рощицу и спустились с откоса к пляжу, остановились у кромки воды. Волны, изгибаясь, льнули к ногам.

– Это ведь не просто сон? – спросил Сергей.

Артем улыбнулся и коснулся переносицы, будто поправляя невидимые очки, как любил делать при жизни.

– Всегда есть антипод. Верх и низ. Одни множат руины, другие возводят дворцы. Магия много больше, но и много проще, чем кажется на первый взгляд.

– Тём, я…

– Загадки, загадки… Вы ведь любите их? Маги, я имею в виду. Как тут удержаться? – Он рассмеялся и хлопнул Сергея по плечу. – Ты все понял давным-давно. Всегда понимал. Не бойся. Я буду рядом. Обещаю. Что бы они тебе ни говорили, ты не такой, ты не то, чем они хотят…