Чтение онлайн

– Смотрите, кто явился!

Емельянов молча отодвинул стул и сел.

– Что, совесть взыграла? Решил узнать о переговорах? – презрительно спросил Королевич. – Да они бы провалились, если б не я. Ну ты учудил! А еще «сотрудник месяца»… Шизик, да? В роду психические были?

– У меня предложение, – хрипло сказал Емельянов.

– В смысле?

Емельянов подался вперед и, понизив голос, объяснил:

– Предлагаю сделку. Клад Степана Разина – за Машу.

– Чего-о?

– Двадцать лет назад, – начал Емельянов, давя в себе желание передумать, – я нашел на одном острове клад…

Дальше пришлось умолкнуть: пришла официантка. Емельянов заказал салат и повторил, когда девушка упорхнула:

– Я нашел клад. Монеты, рубины… Огромные деньги, что тогда, что сейчас. Но брать не стал. Я… я хотел сам богатства добиться.

– Во дура-а-ак, – протянул Королевич и жадно спросил: – А дальше?

– Закопал там, где нашел. А потом мы отсюда уехали.

Емельянов замолчал и через силу продолжил:

– Только я знаю, где это место. И я покажу тебе. Я отдам тебе клад – если ты оставишь Машу. Навсегда.

Королевич моргнул. Затем, прищурясь, смерил Емельянова взглядом.

– Оставить Машу. Навсегда, – с расстановкой повторил он и, взяв ручку, крутанул ее в пальцах. – А ты не врешь? Да вроде не врешь. Ты же у нас хороший, правильный мальчик…

Ручка крутанулась еще раз. И еще. Емельянов томительно ждал решения, весь превратившись в слух.

Но вот Королевич все обдумал, прикинул… и наконец кивнул.

– Старинный клад за нашу Машу. А давай! Я согласен!

Пружина, засевшая внутри у Емельянова, чуть расслабилась.

«Клюнул».

– Только учти, Емеля, – улыбаясь, негромко добавил Королевич, – Если все же наврал – убью.

– Не наврал. Дай слово, что оставишь ее. Поклянись.

«Знаю, что так твоя клятва – ничто. Но нарушить ее не позволит Щука».

– О’кей, клянусь, – легко поклялся Королевич. – Бери свою Машку с потрохами. А я кого получше найду. Ведь правду говорят, – добавил он, когда вернулась официантка, – что в Самаре самые красивые девушки…

Девчонка порозовела. Королевич же, подмигнув ей, оплатил счет и встал.

– Приходи через час, обсудим детали. А пока…

Королевич осклабился.

– Не грусти, Емеля. Получишь свою Марью-царевну. Как в сказке, – сказал он и загоготал.

Емельянов вдруг похолодел.

Королевич так и смеялся, пока шел к выходу. Проводив его взглядом, Емельянов невидяще уставился на салат. Внутренности скрутило в морской узел, в ушах зазвенело, когда нехорошее предчувствие захлестнуло, окунув в водоворот мыслей.

«Я не Емеля».

Кулаки сжались.

«Я – Иван-дурак».

Кинув на стол купюру, Емельянов встал и отправился к себе. Лицо его было бледным, но решительным.

Он еще не знал, что будет делать с этим. Но он обязательно придумает.

А сперва – позвонит на работу.

– …С тех пор гора Тип-Тяв так и называется, – закончила Манчиха и потянулась.

Емеля, что сидел рядом с ней, покосился на свою болячку.

– Манчих…

– А?

– Ты про гигантских щук что-нибудь знаешь?

Манчиха задумалась и просияла.

– Знаю!

Емеля сглотнул. Болячка вдруг нестерпимо зачесалась.

– Читала, один немецкий император однажды поймал щуку. Ее гейльброннской назвали, по местному городу. Выловил, нацепил на нее колечко… – усмехнувшись, Манчиха щелкнула сережку. – А потом, спустя два века, ее поймали опять. Здоровую, больше пяти метров! Но…

– Что?

– Это липа была. Скелет потом изучили, выяснили, что он из нескольких состоит: из костей обычных щучек.

Емеля закусил губу.

– А еще, – добавила Манчиха, – есть северные легенды. А может, и не легенды. У папы монография одного русского этнографа есть, Богораз фамилия. Он когда-то чукчей изучал. Так вот, там всякие щуки упоминаются. Одну местные называли: «Кусливая рыба». Она жила в тундре, в озере. Людоедом была.

– Людоедом?..

– Угу, – серьезно кивнула Манчиха. – Человек, на самом деле, о природе еще мало знает. Может, северяне не обманывали. Может, и правда такие рыбины существовали… или существуют… Лишь бы не у нас.

– Да, – помедлив, согласился Емеля и сразу вспомнил коряжник.

Вчера, когда он очнулся, тумана уже не было. Тихо, солнечно. Лодка почти сухая, весла на месте.

А в нескольких метрах от него, зацепившись крючком за обломанный ствол, плавает удочка.

Емеля не мог сказать, сколько времени смотрел на нее. В чувство привел комар. А потом вспомнился укус твари.

Ахнув, Емеля скорей осмотрел руку. Кровь уже запеклась, и не поймешь, от чего травма: с тем же успехом мог просто ободраться о какой-нибудь кустарник. Кажется, спустя вечность он осмелился подобрать удочку и уплыть.

А дальше… Дальше Емеля так и не смог рассказать хоть кому-то о Щуке.

– Все, я удить! – объявила Манчиха. – Ты со мной?

Емеля не ответил. Затем все же встал.

– Да. С тобой.

Он не струсит. Не оставит подругу одну. А то вдруг приплывет Кусливая рыба и…

«Она говорила про желания. Что исполнит твои желания», – напомнил внутренний голос, и Емеля споткнулся.

«Не думай об этом».

Легко сказать, не думай. По-хорошему, сейчас он должен был кричать всем об ужасной рыбе. Вдруг и правда людоед? С каким-нибудь воздействием на голову? Вдруг жертвы скоро будут?..

«И виноват будешь ты, – припечатала совесть, когда они уже были в лодке. – Потому что не предупредил!»

Емеля зажмурился. Тихонько позвал:

– Манчих…

– Что?

– Я…

Емеля умолк.

– Что? Ну что?

– Так, не важно, – буркнул он и стал смотреть в воду.

Манчиха уже наловила окушков, а у него до сих пор не клевало. Несмотря на переживания, это было обидно. Ведь не новичок.

В памяти вновь всплыла Щука, что сменилась картинкой из сказок: довольный парень держит в руках говорящую рыбу.