Чтение онлайн

Уточнить… КГБ, как известно, справок не дает, но прокуратуре могут и ответить. Нина Павловна достала папку с документами, твердо решив заняться делом и плотно поработать. Но остановилась, едва коснувшись веревочных тесемок. Мысли были заняты другим. Тем, что творилось там, на углу Ленина и Дзержинского. Там, где берег обрывался и круто уходил в реку. Там, куда она не пошла вчера. Но ей, черт возьми, надо наконец пойти и увидеть все собственными глазами.

Повернув на Ленина, она удивилась обилию людей. Конечно, на первомайскую демонстрацию вышел почти весь город, но сейчас, когда марши и лозунги отгремели, а трибуны перед горисполкомом начали разбирать, толпа не редела.

И лица. Обычно после демонстраций встречаешь совсем другие лица – веселые и чуть хмельные, даже у тех, кто не пил. Сейчас же горожане казались мрачными, испуганными и целеустремленными. И все, все до единого, шли в одном направлении.

Туда же, куда и она.

Оцепление. Ну конечно, всех ребят сегодня вытащили, но милиции не хватило, и где-то синяя форма разбавлялась штатскими рубашками и куртками, на рукавах которых краснели повязки дружинников. А там, дальше, уже строили забор, строили наспех, сколачивая из обычных досок. И отдельной стопкой лежали заготовленные для развешивания объявления: «Опасная зона!»

А люди все подходили. Сзади напирали. И чем ближе к оцеплению, тем плотнее становилась толпа. Нина Павловна искала глазами знакомые лица среди милиционеров, нашла парня, который мелькал у них на Кирова, но тот ее не признал. Пришлось показывать корочку, как чужой.

– Вы осторожнее там, у края, – предупредили ее дружинники, пропуская за оцепление, – осыпается.

Она и не собиралась рисковать. Здесь берег высокий, до реки – метров пятнадцать, если сорваться вниз – это как с пятиэтажки хлопнуться. Но любопытство брало верх. Аккуратно, маленькими шажочками, она подошла к кромке обрыва и заглянула за нее.

Конечно, ей все рассказали – те, кто побывал здесь вчера. Она была уверена, что шока не будет, что она взрослая женщина, многое повидавшая, а вовсе не впечатлительная юная особа. Но к такому она все-таки готова не была.

Обь в этом месте подмывала берег снизу, и в этот раз в реку сошел большой земляной пласт, обнажив все уровни почвы, будто коржи гигантского слоеного пирога. Только вот пирог этот был с человечиной.

Сверху примерно на метр все было укрыто землей, потом проглядывала полоса известки, а дальше – трупы. Изломанные, сплюснутые, спрессованные друг с другом человеческие тела, слой за слоем, слой за слоем, разделенные тонкими участками дерна и извести. Их было много, очень много, слишком много для Колпашево – сотни, а то и тысячи безымянных мертвецов, чью гигантскую могилу потревожила река. И если верхние покойники почти истлели, оставив лишь кости и черепа, то чем ниже к воде, чем глубже в песчаный берег, тем лучше сохранились тела. Обь обнажила не скелеты, а людей, мертвых людей с застывшими растопыренными пальцами, согнутыми локтями и даже лицами, сохранившими мимику и эмоции. И на всех этих лицах отражалось одно и то же – бесконечный, инфернальный ужас.

Часть могильника уже обрушилась, и внизу, у кромки воды, образовалась глинисто-песчаная груда, из которой торчали обломки, кости, руки, ноги, старые валенки, рукава, штанины и просто обрывки ткани.

– Феденька! Феденька! – заголосил вдруг где-то сзади надтреснутый старушечий голос. – Вон там мой Феденька! Люди, смотрите! Что ж это такое!.. Заплатка вон там у него, заплатка! Я же сама ее пришивала, сама! Сорок лет назад, но помню! Все помню!..

Причитания резко прекратились. Наверное, старушку увели. Точнее, «приняли». Нина Павловна поморщилась – слишком неуместен был профессиональный жаргон здесь и сейчас, когда она смотрела на могильник, не в силах отвести взгляд. И ей казалось, что лица, мертвые лица, тоже смотрят на нее.

За плечо тронули. Она вздрогнула всем телом и быстро обернулась. Сзади стоял сержант Григорьев.

– Нина Павловна, – сказал он, – нужно ехать. Срочно вызывают. В горком партии.

Добирались долго. Лавировали между людьми, запрудившими улицы. А сирену Григорьев то ли не додумался включить, то ли просто не решился. Так что начало речи Шутова – первого секретаря городского комитета КПСС – они не услышали. Но все и так было понятно.

– Таким образом, товарищи, необходимо тщательно довести до населения, что в найденном захоронении трупы принадлежат военным дезертирам, скрывавшимся в наших краях во время Великой Отечественной…

Григорьев, внимательно слушавший выступающего, тряхнул головой, как обескураженный пес.

– Откуда столько дезертиров? – прошептал он в ухо Нине Павловне. – Их же там больше, чем все население Колпашево во время войны!

Она шикнула на него, чтобы не мешал слушать.

– Оснований для паники нет, товарищи, – продолжали вещать со сцены. – В сложившейся ситуации всем вам, нашему партийно-хозяйственному активу, необходимо сохранять спокойствие и успокаивать население. Пресекать слухи и авторитетно заявлять о расстрелянных дезертирах…

– Ну какие, какие дезертиры?! – Григорьев вновь не удержался и зашептал. – Вы же видели, Нина Павловна! Там женщины, видели? Там даже детские трупы есть!

– Близко к обрыву не подходить, есть вероятность дальнейшего обрушения. Для предотвращения этого мы предприняли ряд действий, направленных на изоляцию данного места. Также хотелось бы отметить, что входить в контакт с трупами запрещается. Есть, так сказать, опасность заражения. Санэпидемстанция проинформирована, готовят дезинфекцию.

Оратор потянулся к графину с водой, налил половину стакана и выпил.

– Есть ли вопросы, товарищи?

Зал безмолвствовал. Вопросов, конечно, ни у кого не оказалось.

Расходились тоже молча. «Как на похоронах», – подумала Нина Павловна и передернулась от сравнения.

Уже выйдя на улицу, она заметила Вадима Мироновича и подошла к нему, поздоровалась.

– Как там запрос по нашему трупу? – спросила она. – Ответили что-нибудь в Комитете?

– Да, ответили, – кивнул прокурор. – КГБ про ваш труп не в курсе, никаких изъятий не делали. Да и вообще им сейчас некогда отдельными трупами заниматься, когда весь город на ушах…

Григорьев, стоявший рядом, попробовал пошутить:

– Значит, наш таки сбежал?

Нина Павловна веселье не поддержала, Вадим Миронович тоже промолчал и сухо попрощался. Григорьев же как будто ничего не заметил.

– Ну что, едем? – спросил он. – На Кирова?

В машине ожила рация. Из отделения передали, что опять поступают сообщения о ходячих трупах. Григорьев перешучивался с дежурным, а Нина Павловна ехала, размышляя о том, что массовый психоз в такой ситуации совсем неудивителен.

Погрузившись в свои мысли, она чуть не пропустила действительно важное сообщение.

– Найден мертвым в своем доме? – переспрашивал Григорьев. – Воробьев? Кто это?

Нина Павловна вдруг вспомнила. Дом, кресло-качалка, рассада на подоконнике. И старик в очках с толстыми линзами.

– Я знаю, кто это, – сказала она.

11 мая 1979 года, город Колпашево, Томская область

Крепились долго. На берегу заранее вкопали в землю «мертвяк», большое бревно, к которому привязали канат. А уже за него зацепили буксирный трос с теплохода.