Чтение онлайн

Однажды утром он проснулся раньше Нади и Люси и пошел на кухню, делать завтрак. Пока закипал чайник, Миша присел на подоконник, увидел брошенный лист, развернул его и пару минут разглядывал разноцветный рисунок, походивший на детский ребус. Теперь уже это был ненужный лист, но Миша его не выбросил, а положил обратно.

Он заварил кофе, поставил тосты, отправился в ванную комнату умываться и, увидев себя в зеркале (взъерошенные волосы, темные мешки под глазами, легкая щетина), застыл с зубной щеткой во рту и ясной мыслью в голове: надо убить проклятую соседскую собаку!

Вообще-то, убить ее было за что. Собака громко лаяла по ночам, гадила на лестничном пролете, бросалась на случайных прохожих. Один удар молотком между глаз помог бы решить проблему. Но была еще и вторая проблема. Вместе с собакой Миша вдруг страстно, до зубовного скрежета, захотел убить и ее хозяйку. Мерзкая ведь тетка. Под стать собаке.

Но не до такой же степени, чтобы ее тоже молотком между глаз… Вдруг зачесалось под подбородком. Миша поскреб по коже ногтями, делая зуд еще более ощутимым и болезненным, разглядел в зеркале набухшую красную бляшку, будто в шею укусил комар.

Он представил: нужно прийти к соседке в гости под каким-нибудь невинным предлогом. Закрыть за собой дверь. Потом достать нож и перерезать собаке горло. А затем и соседке – от уха до уха. Зажать ей ладонью рот, чтобы не орала, и медленно резать, чувствуя, как рвутся ткани под напором лезвия. Будет хлестать кровь. Руки станут влажными и липкими. Соседка упадет на пол и даже постарается поползти, как в фильмах. Тогда Миша поставит ей колено между лопаток и будет ждать, пока соседка умрет. Делов-то…

Мысль была острая, как игла.

На лестничном пролете раздался громкий разухабистый лай. Миша больше ни о чем не думал. Выскочил из ванной к полке с инструментами. Взял молоток – нет, отвертку, нет, газовый ключ! Удобная штука, чтобы размозжить череп.

– Куда собрался? – спросила заспанным голосом Надя, показавшаяся из комнаты.

Миша застыл в коридоре с выпученными глазами, в трусах и тапочках. Ощутил во рту горький привкус зубной пасты и сообразил, что забыл вынуть щетку. В руке газовый ключ. Под подбородком набирает силу, растекается колючий, невыносимый зуд, вперемешку с противоречивыми мыслями… и страхом.

– Проверить, – сказал он, – кое-что.

Ночью Мише приснилось, что он душит соседку собачьим поводком.

Мысль оказалась столь ясной, что Миша не сомневался: рано или поздно он именно так и сделает. Задушит.

Он не помнил, как оказался на улице ранним утром, но ноги сами понесли его в тату-салон. Почти час Миша прослонялся по округе, ожидая, когда девушка с пирсингом придет на работу и откроет двери. Зашел. Нервно поздоровался, попросил кофе. Когда пришел Толик, схватил его за руку и повел в кабинет, к стеклянному столику. Бросил взгляд на зеркало. Линии под кожей набухали и просились наружу.

Он поднял голову к потолку, разглядывая серые мазки дешевой штукатурки и ленты проводов, ткнул пальцем в зудящее пятнышко:

– Нарисуйте что-нибудь. Цветастое. Линии, там, узоры. Как в прошлый раз. С вдохновением.

– У тебя там снова какая-то хрень, вроде укуса, – сказал Толик.

– Я знаю. Постарайтесь набить так, чтобы не видно было. Побольнее. Не жалейте. Это вроде дезинфекции. Помогает.

Миша нервно хихикнул. Он очень надеялся, что все сработает, и мысли исчезнут.

В общем-то, так и случилось. Татуировка помогла. Но ненадолго.

Прошло два очень длинных и настороженных дня. Миша прислушивался к собственным мыслям, копошился, будто забрел в старую квартиру, заваленную хламом, и теперь старательно выискивал среди прелого тряпья свежую одежду.

По ночам он лежал без сна, ожидая, когда же, когда начнется очередной зуд. Вслушивался в темноту – казалось, что по комнате летают комары. Февральские, мать их, кровососы.

Внутри нарастало напряжение. Нет ничего хуже ожидания. Будто кто-то медленно натягивал струны на колки. Струны звенели, тянулись и готовы были в любое мгновение лопнуть. Но это мгновение не наступало. Только – скрип-скрип – крутились колки.

На третье утро, стоя под душем, он понял, что хочет убить своего директора. Эта догадка принесла облегчение. Струна со звоном лопнула, рассекая мысли надвое. Директор был мужик что надо. Но убить его следовало.

А убьет Миша его так: зайдет в кабинет, возьмет со стола золотую копию Эйфелевой башни и всадит директору в глаз острым концом. Потом можно чем-нибудь добить.

Зачесался локоть левой руки. Точно – по локтю растеклось красное зудящее пятно.

Миша выскочил из-под душа, захлебываясь от нахлынувшей эйфории, и бросился одеваться.

Сначала на работу, мимо охранников, на третий этаж, в кабинет к директору, схватить Эйфелеву башню и острым концом воткнуть как можно глубже – хрясь! – чтобы глаз вытек к чертям собачьим.

Уже на лестничном пролете Миша сообразил, что действительно собрался бежать на работу, чтобы убить директора. В бетонной прохладной коробке пролета было слышно, как лязгает и дребезжит лифт. Где-то лаяла собака. Доносился приглушенный бубнеж телевизора. Это были трезвые, рациональные звуки, а не фантазии, которыми оказалась набита Мишина голова.

Он так и остановился возле лифта, облокотился о стену и расчесывал локоть, не в силах унять зуд. Кожа на руке сделалась влажной от пота. Под ногти забились белые катышки грязи.

А мысль-то вертелась, не давая покоя. Острое желание воплотить фантазию в реальность.

В конце концов он решил вернуться к проверенному способу. Поиграть в удачу. Вдруг получится снова?

Девушка в пирсинге при виде Миши удивленно заломила бровь:

– Вам не надоело?

Вот кого следовало бы убить. Хамка.

– Можно кофе? – устало бросил Миша и присел на кожаный диван.

Ему показалось, что он не помнит, куда дел газовый ключ.

Притащить бы сюда директора, уложить его на стол и втыкать бы в него иглы до тех пор, пока эта жирная бородатая туша не сдохнет. О, как он будет орать…

Толик освободился через полтора часа. Он усадил Мишу на табуретку и спросил:

– Ты серьезно? Еще одну татушку? Тебе к врачу не надо? – Увидев Мишин взгляд, Толик поправился: – Я имею в виду эти твои пятнышки на коже. Хрень какую-то подцепил. Это может плохо кончиться.