Чтение онлайн

Через секунду оно вновь повторилось. Крысиное, старушечье хихиканье, напоминавшее… Нет, нет… Это все проделки мерзких соседей.

Артем схватил нож и в пару широких шагов преодолел коридор. Однако стоило зайти в прихожую, как смелость куда-то испарилась. Артем остановился на почтительном расстоянии от двери. Подходить ближе он не решался.

– Кто там? – громко спросил он. – У меня нож!

В подъезде вновь захихикали. Мгновение спустя раздался мерзкий скрип, словно кто-то царапал металлическую дверь ногтями. А потом постучались.

Раз. Два. Три.

– Теребишь, Артемка? – старушечий голос звучал приглушенно. – В тряпочку тереби. В тряпочку.

Артем заорал. Выронив нож, побежал в гостиную. Запнувшись о рычащего кота, он испугался еще сильнее и даже не заметил, как, потеряв равновесие, растянулся на полу. Падая, он неловко выставил правую руку. Ковер обжигающе шоркнул по запястьям, сдирая пластыри и корки с царапин.

– Бог наказал! – зашипели за дверью. – Артемка-рукоблуд!

По окнам барабанил ливень. Гроза подбиралась ближе, небо вспыхивало с каждой минутой все ярче. От раскатов грома дрожали окна, а бабулин голос продолжал издеваться:

– Сколько раз я тебе говорила? Тряпочку бери и тереби через нее! А то руки сотрешь и штаны измажешь. Весь диван уже перемазал, паршивец!

Кот шипел и утробно рычал. Выгнувшись и прижав уши, он глядел в сторону прихожей.

– Я тебе по жопе надаю, если еще раз увижу, что без тряпочки. Понял меня? – бабуля вновь захихикала.

– Уйди, – захрипел Артем. – Ты умерла!

– Да что ты? А ты посмотри в глазок, паршивец. Я тута. Слышишь?

Ногти вновь заскребли по металлу двери.

– Уйди, уйди, уйди.

Артем захныкал. Он прижал к себе подушку и попытался спрятаться за ней, как когда-то в детстве. Вот только сделать это в тридцать три года оказалось гораздо сложнее. Артем захотел убежать. Но он понимал, что единственный выход отрезан, а прыгать с шестого этажа – верная смерть.

Скрип ногтей по металлу повторился. На этот раз скребли выше – где-то рядом с замком. Артем перестал скулить. На какое-то время он даже забыл, что нужно дышать.

Щеколда… Он ведь задвинул ее?

Артем лихорадочно вспоминал, как полчаса назад закрывал дверь. Он захлопнул ее с размаху, так, что стены затряслись, – это он помнил. А дальше? Задвинул ли он щеколду? Артем чувствовал, что от страха у него коченеют мышцы. Совсем как у мертвеца. Он попробовал пошевелить пальцем, но ничего не вышло. Сухожилия будто задеревенели.

Нет, нет, нет… Наверняка он закрылся. Он всегда закрывался. Артем даже вспомнил, как прикасался пальцами к холодному металлическому шарику на язычке защелки. Или это было раньше? Перед тем, как кто-то постучался в дверь? Или вообще вчера? Господи, ну как он мог не запереть замок? Запер. Конечно же запер…

Или нет?

Артем должен был проверить. Прямо сейчас. Несмотря на страх и паралич. Нужно было встать, пойти и проверить, задвинута ли эта чертова щеколда, потому что от нее сейчас зависела вся жизнь Артема.

Он несколько раз глубоко вдохнул, а потом зажмурился, закричал и вслепую добежал до двери. Он нащупал металлический стержень… Задвинут.

Артем был спасен.

Наконец он выдохнул. Уже совершенно спокойно, без всякого страха, вернулся в гостиную. «Спасен! Спасен!» – подумал он. Но уже через секунду появилась другая тревожная мысль: «Спасен?» Он ведь даже не открыл глаза, проверяя защелку. А что, если ему показалось? Что, если щеколда на самом деле не была задвинута? Помучившись с минуту, Артем все-таки не выдержал и вернулся в прихожую.

Щеколда была закрыта.

Чтобы отбросить последние сомнения, Артем подошел и несколько раз подергал ее за язычок. Все было в порядке. Он вернулся в гостиную. И тут же подумал, что, дергая эту чертову щеколду, мог случайно ее отодвинуть и не обратить на это внимания.

Артем проверил в третий раз.

И только потом понял, что давно уже не слышит никаких звуков из-за двери. Барс не рычал.

Дождь продолжал стучать по окнам, и в небе сверкала гроза.

До самой ночи Артем так и не смог уснуть. Он плакал и грыз подушку зубами, но был не в силах остановить бесконечные походы к двери. Как заведенный, он раз от раза вставал с дивана, плелся в прихожую, дергал щеколду туда-сюда, проверяя, надежно ли она закрыта, потом возвращался в комнату, забирался под одеяло, и… все повторялось заново.

Артем уже не понимал, что делает. В очередной раз проходя по одному и тому же маршруту, он посмотрел в зеркало и ужаснулся. Из отражения на него смотрел мертвец с фиолетовыми кругами под глазами, с желтой, покрытой сальными пупырышками кожей. Грязные волосы слиплись в сосульки. Артем понял, что всерьез заболел. Понял и снова поплелся в прихожую, чтобы проверить щеколду.

Это продолжалось целую вечность, пока усталость наконец не победила тревогу. В тысячный раз упав на диван, Артем осознал, что теперь-то ему точно конец, ведь он оставил защелку незадвинутой. Но оторваться от подушки он так и не смог.

Проваливаясь в сон, Артем услышал, как кто-то скребется в подъезде. Ему снилось, будто в темной прихожей медленно открывается дверь и сквозь щель протискивается старушечья ладонь. На ней всюду жилы, поломанные грязные ногти…

Мертвая старуха, шаркая ногами, заходит в квартиру. Раздается болезненный кашель и шуршание одежды.

Она волочится к комнате.

Она бурчит себе под нос и спотыкается о разбросанную обувь. Она кряхтит и долго-долго шебуршит в прихожей, пытаясь что-то найти. Через секунду на пол с громким звоном валится обувная ложка. Старуха плетется обратно к двери.

Какое-то время не слышно ни единого звука. Царит тишина. Слишком громкая тишина… А потом металлические щелчки. Быстрые, размеренные, чуть приглушенные. Старуха дергает щеколду туда-сюда, держит ее через тряпочку. Туда-сюда, туда-сюда – все быстрее и быстрее. Щелчки превращаются в знакомый ритм. Раз. Два. Три. Раз. Два. Три. Защелка бренчит, ударяясь о рамку…

Артем открыл глаза.

Дождь закончился. Гроза стихла. Артем нащупал в темноте телефон и, глянув на экран, понял, что проспал не меньше двух часов. Пришла мысль, что нужно обязательно проверить замки в прихожей, но он вовремя осознал, что если сделает это снова, то уже не уснет до самого утра. Все вновь обернется зацикленными походами до двери.

Собрав последние осколки воли, Артем перевернулся на другой бок. Он удивился, когда понял, что почти не ощущает тревоги. Глаза слипались. Соседи наверху начали передвигать мебель, но Артем не слушал их. Он плавал где-то между сном и бодрствованием.

В этом мягком, текучем мире Артем вновь был маленьким и счастливым. Он гонял по двору мяч, подаренный отцом. Потом ел ириски и запивал их лимонадом. Он радовался солнцу, но солнце, коварное солнце, вдруг отвернулось, и пришли те, кого Артем боялся. Он не успел убежать. У него отобрали конфеты, а лимонад шутки ради вылили ему на голову. Вязкая, липкая жидкость стекала по волосам на футболку, хлюпала в сандалиях… «Крутой мяч, дай погонять»… Они отобрали его. Пнули со всей силы, и новенький мяч полетел в конец двора – туда, где лежали штабеля старых досок. Раз. Два. Три… Мяч поскакал по доскам. Раз. Два. Три… Громкий хлопок.