Чтение онлайн

Размашисто, расплескав коньяк, чокнулись, выпили.

– И последний вопрос, – донесся звонкий голос Лили Ван. – Семен Аристархович, что лично вы думаете про бинго?

– Я категорически отказываюсь обсуждать подобное, – отрезал Ледяев. – Это квинтэссенция человеческой жестокости, и придумать такое способен только больной, извращенный ум.

– Но ведь именно бинго стало для многих последней каплей и привело к появлению охотников на самих варваров. Или, как их еще называют, хантов.

– Ну конечно, – хмыкнул Резнов. – Вот и хантов приплели. Куда ж без этого?!

– Существование хантов ничем не подтверждено и никем не доказано, – веско возразил Ледяев. – К тому же напомню, что посетители «УльтраЗу», называйте их варварами или как пожелаете, но все же они так или иначе действуют в рамках закона. А вот убийство любого из них остается уголовным преступлением и карается по всей строгости.

– Не все могут оставаться равнодушными к проявлениям «квинтэссенции жестокости», – холодно парировала Лиля Ван. – Я все же напомню нашим слушателям, что такого особенного в бинго. Это так называемое «бонусное убийство», при котором необходимо выполнить два условия. Во-первых, нужно обмануть животное и заставить проникнуться доверием настолько, чтобы оно само подошло к своему убийце. Во-вторых, зверь на этот момент уже должен быть тяжело ранен. Другими словами, истекающее кровью дикое животное отчаянно ищет спасения, но оказывается обмануто и получает решающий, смертельный удар, – она перевела дух. – По слухам, у варваров имеется собственная система подсчета очков, и бинго в ней является высшим достижением. Да-да, не кривитесь, Семен Аристархович. Все это придумали те самые люди, права которых вы так рьяно охраняете.

– Нет, нет и нет! – почти завизжал Ледяев. – Я беспокоюсь только за свободу и безопасность тех, кто приходит в «УльтраЗу», чтобы сделать инъекцию смертельно больному животному. Без каких-либо дополнительных опций, очков и, тем более, бинго.

– Вы полагаете, такие еще остались? – спокойно спросила Лиля Ван. На несколько секунд в эфире повисла тишина, после чего ведущая продолжила: – Ну а пока правозащитник Ледяев раздумывает над ответом, мы с вами прощаемся, дорогие слушатели, и встретимся на волне «Фиш энд Чипс» уже в понедельник. Пока!

Резнов взял телефон, пощелкал по экрану, выключая радио, и убрал в карман.

– И на хрен было это слушать? – раздраженно заметил Олег. – Как будто заняться больше нечем.

Не спрашивая разрешения, он разлил по стаканам весь оставшийся коньяк и жадно выпил залпом свою порцию. Резнов сделал один глоток, Вадик только чуть пригубил и отвернулся к окну. За стеклом под ритмичный стук колес неторопливо пробегали тонкие березки, фонарные столбы и разукрашенные разноцветными граффити заборы.

Полстакана коньяка заметно подняли Олегу настроение. Довольно крякнув, он хлопнул себя по коленям и похвастался:

– А у Вади было бинго. Он еще не рассказывал?

– Не рассказывал и не собирался, – хмуро сказал Вадик, не оборачиваясь.

– Почему же, Вадим? – удивился Резнов. – Испугались, что позавидую? Или поскромничали?

– Да гордиться-то особо и нечем, – Олег хмыкнул. – Мы впятером тянули жребий – кому делать бинго, а кто на подхвате, и Ваде просто повезло. Так что не завидуйте, – он окинул Резнова оценивающим взглядом и усмехнулся. – А если вы одиночка, то бинго никак не выбить. Это командная работа. Животное вначале нужно ранить.

– Ну, это можно сделать и без команды, – возразил Резнов. – Использовать ловушки.

– Хозяин – барин, – равнодушно согласился Олег, кажется, не желая ввязываться в спор. – Но я о таком не слышал. Слушайте, Резнов, – главбух оживился, – а у вас случайно не завалялась еще пара таких бутылочек? А то пошли бы выпили, познакомились с Караваем, с Аркашей, со всеми. Как вам мысль?

– Мысль хорошая, но у меня запланировано рандеву с дамой, – признался Резнов. С ловкостью опытного фокусника он извлек из сумки две бутылки коньяка и протянул Олегу. – А вы, пожалуйста, угощайтесь, пейте. На здоровье.

– Вот спасибо! – обрадовался тот. – А что за дама? Проводничка? Хорошая, сисястая. Ну, удачи вам на этом фронте. Идемте, Вадим Геннадьич.

– Да нет, неохота что-то. – Вадик мельком глянул на главбуха и снова отвернулся к окну. – Я, может, потом подойду.

– Ну как знаешь, – разочарованно протянул Олег, дернул дверь и, уже выходя из купе, заговорщически шепнул Резнову: – Пить не умеет.

Слушая затихающее в коридоре позвякивание двух бутылок коньяка, Вадик испытал облегчение. Олег его в последнее время раздражал все сильнее. И ожидающий завтра в Екатеринбурге праздник раздражал. И Каравай, и Аркаша, и все остальные раздражали. А вот сгущающиеся на небе низкие тучи почему-то, наоборот, радовали. Наблюдая, как медленно и торжественно фиолетово-черная пелена гематомой растекается по голубому небу, Вадик совершенно потерял счет времени и очнулся только, когда поезд начал сбавлять ход. Вдали угрожающе сверкнула молния.

– Муром! Муром! – донесся командирский голос проводницы.

– Девушка! – Резнов приоткрыл дверь и высунул голову в коридор. – Нам Муром не нужен. Мы все до Екатеринбурга едем.

– Докуда доедете, это уж мне решать, – лихо заявила девушка.

– Похоже, я влюбляюсь, – пробормотал Резнов.

Он выудил еще одну плоскую бутылку коньяка из своей, похоже, бездонной сумки и остановился в проеме приоткрытой двери, поджидая проводницу. Вадик безразлично взглянул на него, а Резнов словно только этого и ждал – повернул голову и, поправив очки, ровно произнес:

– Нельзя раскисать, Вадим. В нашем деле нет пути назад. Дашь слабину и сразу из охотника станешь жертвой.

В голосе промелькнуло сочувствие, но Вадика это рассердило только сильнее.

– Да пошли вы все, – процедил он сквозь зубы.

Не разуваясь, влез на полку с ногами и отвернулся к стене. Какое-то время просто лежал с закрытыми глазами, слыша доносящиеся из коридора бархатные переливы Резнова и кокетливое мяуканье проводницы, а потом наконец заснул.

Вода хлесткими струями била по стеклу, словно кнутом. Темноту купе раз за разом озаряли ослепительные вспышки молний. Мощные раскаты грома сплетались со стуком колес в безумный первобытный ритм.

За окнами бушевала предсказанная аномальная гроза, и Вадик спросонья решил, что вся эта вакханалия его и разбудила. Не открывая глаз, он хотел перевернуться на другой бок, когда вдруг сообразил, что никакая гроза, даже самая аномальная, не могла трясти его за плечи.

– Вадим! Вадим!

Вадик с трудом разлепил тяжелые, сонные веки. Вспыхнувшая молния осветила нависшее над ним лицо. Блеснули страхом совершенно незнакомые глаза, но по тонким губам, острым скулам и разноцветной бандане Вадик узнал Резнова.

– Вадим, Вадим, – испуганно шептал тот. – Скорей просыпайтесь. Она здесь!

– Кто здесь? – равнодушно переспросил Вадик.

– Проводница.

– Проводница здесь? Надеюсь, вы не собираетесь с ней… прямо тут в купе… это самое? – Вадик хотел на пальцах показать «это самое», но сумел только широко зевнуть.

– Да проснись наконец! – Резнов нетерпеливо залепил ему пощечину и выпалил прямо в удивленное лицо: – Проводница – хант.

– Как это? – не понял Вадик, обиженно потирая щеку.