Чтение онлайн

— Ну да. Он этот дом свой, ну… в котором у него сейчас квартира, собирался целиком со временем откупить:

— Тогда понятно.

— А с чего это ты решил, что она с тобой беседовать станет?

— Н-ну-у… я журналист. Скажу, что мы с Заславским Вадим Николаичем знакомы были, и меня смерть его потрясла до глубины души.

— И что?

— Петя… ну уж найду я, наверное, что сказать, а? У тебя телефон ее есть?

— Вон, на холодильнике. Черный блокнот.

Гурский подошел к холодильнику и взял блокнот.

— На букву «З», — подсказал Волков. Петр наполнил рюмки.

— Заславский?

— «Заморочки»

— «Автостоянка на Барочной. Какого хера!!!» — бегло читал вслух Гурский, раскрыв черный блокнот Волкова на странице, обозначенной буквой «З». — «Напомнить Бяше про Акима», «Фаина Георгиевна — таможня. Пропальпировать!!!» Это Раневская, что ли? — вскинул он взгляд на Петра.

— В самом конце ищи, — буркнул Волков.

— Ага, нашел, — кивнул Гурский, перелистнув страницу. — Я перепишу?

— Дерзай, — Петр взял в руки рюмку, взглянул на Веронику, затем на Андрей Иваныча и негромко и проникновенно произнес: — Ребяточки… какая это все, в сущности, херня, в сравнении с энтропией Вселенной и преображением души, а?

— О-о-о… — Гурский, заложив пальцем страницу, закрыл блокнот и направился из кухни, — все, я пошел.

— Блокнот оставь, — сказал Волков.

— Сейчас, перепишу и верну.

— Что ты, Петя, — понимающе сказал Андрей Иваныч и поднял свою рюмку, — о чем ты говоришь.:. А мне тут еще Александр и про телегонию рассказывал, так я чуть не разрыдался, ей-богу. Это ж такое… такое…

— Какое?

— Потом расскажу, давай выпьем.

— Давай.

Они выпили, взяли по кусочку лимона, обмакнули их в соль и с удовольствием закусили.

— Я ушел. — Гурский вернулся на кухню, положил черный блокнот на место и взглянул на товарищей: — Держите себя в руках.

— Увидимся за чаем, — кивнул ему Андрей Иваныч.

— Алло, — держа телефонную трубку в руке, Адашев-Гурский присел на краешек стола в редакционном кабинете, — извините, пожалуйста, это вас Гурский беспокоит, Александр Васильевич, будьте добры Анну.

— Да, я вас слушаю.

— Анна… еще раз извините, мы с вами не знакомы, но… видите ли… дело в том, что меня не было в городе, я журналист, в командировке был на Таймыре. И вот вернулся.

— И что?

— Видите ли, у меня материал в плане стоит, интервью с вашим мужем, ну… о бандитских крышах, охранных структурах и… обо всем, что с этим связано. Материал этот у меня готов, мне его в номер сдавать нужно, но у нас принято сначала показать тому, с кем интервью было. Профессиональная этика, так сказать. Ну вот… я звоню Вадим Николаичу в офис, а мне там говорят, что его убили. Вот я и решился вас побеспокоить. Вы меня простите, я понимаю, что вам не до меня, но… и вы меня поймите — этика. Что мне с этим материалом делать, ставить в номер?

— Как это убили?!

— А разве нет? Он что же — жив?

— Да нет, но… никто его не убивал! Он умер. Инфаркт. Что за слухи такие дурацкие?

— Господи… вы меня простите, пожалуйста, еще раз, просто… мне сказали «погиб» и еще про машину что-то, вот я и… это, очевидно, в свете того, о чем мы с ним разговаривали, вот, наверное, у меня такое впечатление и возникло, что аварию подстроили. А вы говорите: «инфаркт»? Дома?

— Нет, не дома. Все правильно, в машине это произошло, но… а когда вы с ним встречались?

— Да не так давно. Просто мне на Таймыр пришлось улететь, поэтому я материал вовремя сдать и не успел. А тут вот вернулся и… вы уж простите меня, пожалуйста, я прекрасно понимаю ваши чувства, не стану больше беспокоить. А интервью это я сейчас пойду и сдам, вы не против?

— Нет… то есть, да… то есть, против, конечно!

— Почему?

— Могла бы я на него взглянуть?

— Ну конечно! Для этого я вам и звоню.

— А как я могу это сделать?

— Очень просто. Я даже сам могу к вам подъехать. У вас компьютер дома есть?

— Конечно.

— Ну вот. Я могу к вам подъехать с дискетой и показать. Только, если можно… я очень спешу, мне на Камчатку лететь.

— Приезжайте прямо сейчас, можете?

— Могу, диктуйте адрес.

Записав адрес вдовы Заславского, Александр положил телефонную трубку на рычаг, вышел из кабинета и прошел коридором до двери, на которой висела табличка: «Не входи, а? Тебе это очень надо?»

Открыл дверь, вошел и, увидев сидящую за компьютером девушку, сказал:

— Ленка, очень надо, честное слово. Я потом услужу, я отстираю…

— Саша-Саша-Саша-Саша, — не отрывая взгляда от монитора и легко скользя пальцами по клавишам мануала, девушка даже не повернула к нему головы. — На хуй — на хуй — на хуй — на хуй…

— А Васька где?

— Ни-ни-ни-ни-ни-ни-ни… Гурский вышел, закрыл за собой дверь и пошел дальше.

Из одной из дверей быстрым шагом вышел чуть полноватый седой мужчина, на его груди поблескивали оправой очки, висящие на черном шнурке.

— Аркадий Андреич, — чуть придержал его за плечо Гурский, — чем можно спровоцировать инфаркт у человека с больным сердцем?

— Скажите, что у него машину угнали.

— А медикаментозно?

— Амфетамины. Только с дозировкой будьте внимательны, — не взглянув на Александра, мужчина поспешил дальше.

В конце коридора Адашев повернул направо и едва успел схватить за рукав свитера пробегающего мимо юношу невысокого роста.

— Васька, стоп!

— Саша, у нас номер горит…

— С меня банка.

— Саша, ну ни секунды…

— Два слова можно?

— Ну?

— Мне нужна дискета, чтобы она не раскрывалась.

— Не понял?

— Объясняю: я ее вставляю — директория есть, файлы есть, все в порядке, но один файл, нужный, не раскрывается. Можно так сделать?

— Зачем?

— Тебе надо? Ты скажи — сделать можешь?

— Побежали. Только очень быстро.

Выбравшись наконец — посредством электромеханического эскалатора — из подземелья на поверхность, Адашев-Гурский шагнул в вестибюль станции метро «Черная речка». Вышел на свежий воздух, облегченно вздохнул, спустился по ступеням широкого крыльца, пересек сквер и, перейдя улицу, остановился на трамвайной остановке.