Чтение онлайн

Было бы, конечно, наивно думать, будто человек начисто лишенный каких-либо качеств, не может стать в России президентом. Вся история политической карьеры Владимира Путина говорит об обратном. Однако восхождение Путина было обусловлено двумя факторами. Во-первых, страна его не знала (а потому ему можно было приписывать любые качества, вплоть до взаимоисключающих), а во-вторых, государственная бюрократия была консолидирована вокруг его кандидатуры. Что касается Касьянова, то страна его уже знает. И если он не вызывает у людей особого страха, то и оснований для надежды не дает никаких. Что же касается бюрократии, то она в России сегодня не консолидирована. Но именно на неё возлагает надежды кандидат в президенты.

Он не ведет никакой кампании, не вербует сторонников, ничего особенно не обещает, а просто лениво ждет, когда же верноподданные бояре сами поднесут ему шапку Мономаха. Подобно сказочному Емеле, он явно намеревается въехать в царские хоромы, не слезая с печи, с той разницей, что русский народный герой удосужился хотя бы волшебную щуку изловить. А Касьянов вообще ничего не предпринимает.

Странным образом, именно это бездействие влияет на чиновников гипнотически. В стране разворачивается политический и социальный кризис, углублению которого не могут помешать даже впечатляющие цифры экономического роста. Доверие к власти стремительно падает, сами начальники - вплоть до высших эшелонов - растеряны и, зачастую, напуганы. Вопрос о том, что будет дальше, не может не волновать людей, привыкших к власти и комфорту. Поскольку же правление Путина не может продолжаться вечно, возникает и вопрос о преемнике.

В такой ситуации Касьянов ставит перед собой единственную задачу - внушить отечественной бюрократии представление о себе как устраивающем всех кандидате, получившем одобрение Запада, удобном для Китая, приемлемом для оппозиции, но отнюдь не враждебном и нынешней бюрократии. Политическая безликость становится притягательной. Остается, правда, маленькая загвоздка - как навязать такого кандидата населению. Но это проблема меньше всего волнует нашего героя: чиновники как-нибудь разберутся. Главное убедить их.

В конечном счете, вопрос о жизни после власти не может не волновать и самого Путина, а уж тем более деятелей из его ближайшего окружения. Для них проблема преемственности состоит не в том, как будут звать нового президента, какова будет его программа и какие последствия всё это будет иметь для России. Важно лишь то, как этот президент будет относиться лично к ним. А Касьянов, будучи человеком незлобным и особо на Кремль не обиженным, вполне может решать подобные вопросы ко всеобщему удовольствию. Тем более что ни о какой смене курса речь в таком случае не пойдет.

Во время «бархатных революций» в Грузии и Украине мы видели, как официальный кандидат в преемники делал неожиданный кульбит и врывался в президентский кабинет в качестве главы оппозиции. В России тот же по сути сценарий может быть разыгран в обратном порядке. Кандидат, первоначально изображающий умеренную оппозиционность, затем получает одобрение власти и въезжает в Кремль при полной её поддержке. Не исключено, что официальным преемником Путина окажется именно Михаил Касьянов.

Для бюрократии это будет простое и удобное решение. Другое дело, каковы будут последствия для страны. Ведь нынешний кризис разразился не на пустом месте. Общество нуждается не в смене персонала, а в смене курса. А этого Касьянов нам не предлагает.

Специально для «Евразийского Дома».

Среди российских левых развернулась дискуссия. С некоторых пор политики правого толка стали настойчиво приглашать сторонников коммунистических идей к сотрудничеству. Обоснование до наивности простое. Режим Путина есть абсолютное зло, угроза для демократии, воплощение вснх мыслимых и немыслимых пороков. В таких условиях всем порядочным людям независимо от идеологии, надо сплотиться в единый фронт, а уже затем, когда антинародный режим будет повержен, выяснять идеологические различия.

Подобные рассуждения ложатся на хорошо подготовленную почву. Вся предшествующая история отечественной оппозиции свидетельствует о крайней идеологической неразборчивости. Идейные разногласия никого всерьез не волновали, поскольку, правду говоря, никаких внятных и последовательных идей у борцов с антинародным режимом всё равно не было. Если раньше можно было объединиться хоть с фашистами против либералов, то почему бы теперь не объединиться с либералами, объявившими Путина фашистом? Проблема лишь в том, что другая часть привычной «левой» тусовки столь же логично и убедительно доказывает, что надо, наоборот, поддерживать Путина против либералов. Вопрос лишь в том, кого на данный момент сочтут «абсолютным» злом.

Лидеры КПРФ забавно мечутся от совместных митингов с либералами до призывов сплотиться вокруг государства, чтобы не допустить победы предрекаемой либералами «оранжевой революции». Бывший советский диссидент Рой Медведев стал «красным путинистом» и прославляет президента за наведение в стране порядка с последующим восстановлением державной мощи. А в это самое время оппозиционные эксперты, связанные со спецслужбами, призывают через красные Интернет-сайты к немедленному свержению путинского режима как разваливающего страну, сеющего хаос и жертвующего национальным суверенитетом.

Впрочем, дискуссии, доводящие до истерики столичных публицистов, никак не влияют на массы людей, давно уже определившихся, если не со своими политическими симпатиями, то уж с антипатиями - наверняка. Колебания КПРФ именно этим и объясняются. Логика собственной национально-державной идеологии, вкупе с оппортунизмом, ставшим за прошедшие годы органической частью политической культуры этой партии, толкает лидеров в объятия Кремля. Но настроения избирателей направлены в прямо противоположную сторону.

Если взять активистов левого движения, во всех в регионах страны едва ли найдется несколько десятков человек, готовых под лозунгами «красного путинизма» поддержать действующего президента. Увы, сторонников блока с либералами тоже окажется не больше нескольких сотен.

Эту ситуацию прекрасно понимают в Кремле, а потому к услугам «красного путинизма» серьезно прибегать не собираются (мелкие подачки не в счет). Для создания массовки у властей есть «Единая Россия», официальные профсоюзы и движение «Наши». Мало того, что организационные ресурсы несопосотавимы, но и идеологических проблем с этими структурами не возникает.

Совершенно по-иному подходят к вопросу либералы, ведь они сами крупномасштабные акции протеста организовать не могут. В сегодняшней России возможны две оппозиции: либеральная и левая. Первая имеет серьезные финансовые ресурсы, средства массовой информации, профессиональных специалистов. Одна беда - её мало кто поддерживает. У второй ничего этого нет, но страна день ото дня левеет. По формальной логике либеральных стратегов, надо соединить две оппозиции в одну, и тогда всё будет замечательно. Ан, нет! Ничего не получается. Совместные право-левые мероприятия получаются жалкими и малочисленными. Рядовому стороннику левых либеральные политики не менее омерзительны, чем представители нынешней власти.