Чтение онлайн

Мало кто в советское время понимал, зачем нужны профсоюзы. Разумеется, они получали членские взносы и распределяли среди трудящихся путевки в санатории. В чем ещё состояла их функция, объяснить никто толком не мог.

В начале 1980-х пришли сенсационные новости из Польши: рабочие создали свободный профсоюз «Солидарность» и бросили вызов правящей «коммунистической» бюрократии. Однако это была скорее политическая, нежели профсоюзная борьба в западном понимании. В России свободные профсоюзы, возникшие на волне общественного подъема 1989-90-х годов, пережили бурный расцвет, за которым последовал глубокий упадок.

Идеологически и организационно они оказались не готовы к работе в новых условиях. Возникшие ещё в советское время, под лозунгом борьбы с бюрократией, они были цинично использованы либеральными политиками, нуждавшимися в «поддержке масс». Последовавшая неолиберальная реформа обернулась для рабочих резким снижением жизненного уровня, увольнениями, а порой и голодом. Организации свободных профсоюзов, призывавшие к «критической поддержке» реформаторов, были дискредитированы. Впрочем, и доставшаяся нам в наследство от советских времен Федерация независимых профсоюзов России ничем героическим себя не проявила. Она шла за «красными директорами», вместе с ними критиковала правительство, затем вместе с ними с правительством мирилась и, наконец, вернула себе привычную роль «приводных ремней» между властью и массами. Только власть теперь была не коммунистическая, а капиталистическая. Доказывая свою лояльность, официальные профсоюзы сделались одной из опор проправительственной «Единой России».

Стихийные акции протеста, весьма массовые в конце 1990-х годов, к началу нынешнего десятилетия почти прекратились. В стране воцарился социальный мир, поддерживаемый ростом экономики и высокими мировыми ценами на энергоресурсы.

Между тем последние месяцы явно свидетельствуют об усиливающейся социальной напряженности. Причем очагами конфликта становятся именно сравнительно успешные предприятия. Слова «забастовка», «рабочие выступления», «профсоюзный пикет» возвращаются в лексикон журналистов, попадают на первые полосы газет и журналов. Рабочие «Форда» добились повышения зарплаты. Автомобилестроители создают всероссийскую организацию. Нефтяники Сургута требуют улучшения оплаты труда, целые коллективы выходят из ФНПР, создавая свободные профсоюзы. На ярославском заводе «Холодмаш» рабочие атакуют здание администрации.

Почувствовав угрозу, ряд компаний прибегает к превентивным мерам. «Норильский никель», уже имеющий опыт длительного трудового конфликта, похоже, полон решимости не допустить его повторения в Мурманске. Как заявляют представители профсоюза, на предприятиях, входящих в эту корпорацию «Кольской горной компании», началось давление на активистов. Они были вынуждены обратиться в прокуратуру, поскольку, по их словам, работников вызывают к руководству и под угрозой сокращения или невыплаты премии заставляют подписывать заготовленные бланки о выходе из профсоюза. По схожему сценарию разворачиваются события в Тольятти на предприятии «Джи Эм - АвтоВАЗ». Автомобили «Шевроле-Нива» являются одной из первых «иномарок», производимых в России, однако возникновение свободного профсоюза здесь запоздало. После успешной стачки на «Форде» ситуация изменилась. Ответ компании был быстрым и жестким. Лидер профкома Андрей Ляпин подвергся дисциплинарным взысканиям, проблемы возникли и у других активистов. Президент Всероссийской конфедерации труда Борис Кравченко был вынужден обратиться к менеджменту с письмом протеста, пригрозив «информировать наших зарубежных партнеров». Угроза не пустая - ВКТ входит в состав Международной конфедерации свободных профсоюзов и уже несколько раз демонстрировала способность инициировать международные кампании солидарности.

В этом, кстати, важная отличительная черта нового профсоюзного движения в России. Оно формируется в условиях глобальной экономики и в тесной связи с международными организациями. Требования, привычные для западных стран, - поднять зарплату, увеличить выходное пособие, улучшить условия труда - приходится теперь выслушивать и российским менеджерам. В ситуации, когда прибыль и производство растут, сдерживать выступления рабочих, добивающихся повышения зарплаты, делается всё труднее. Профсоюзы становятся радикальнее, научаются побеждать.

Высокие нефтяные цены способствовали не только росту промышленности и потребления среднего класса. Важнейшим социальным последствием оказывается новый подъем рабочего движения.

Cпециально для «Евразийского Дома»

«Знаете ли вы, что на самом деле случилось 11 сентября 2001 года?
– Два араба на спор пытались пролететь между двумя башнями!» Подобные анекдоты в Соединенных Штатах лет пять назад рассказывать было рискованно.

Конечно, смеяться над гибелью людей жестоко, особенно в то время, когда потрясение от случившегося переживается всеми.

Русские или англичане демонстрируют свою способность к черному юмору даже в самые тяжелые минуты. Американцы такого себе не позволяют. Хотя единственным местом в Америке, где можно было позволить себе рассказать анекдот относительно башен и самолетов, был Нью-Йорк - тот самый город, в котором все и произошло. Ньюйоркцы могли шутить несмотря ни на что. В других местах бушевала патриотическая истерия.

Нет, дело не только в том, насколько остро переживалось произошедшее. Просто события 11 сентября 2001 года, атака на Всемирный торговый центр воспринимались большинством граждан США как вызов мирового терроризма ценностям свободы и демократии, всему, что есть святого на Западе, начало титанического, библейского противостояния добра и зла.

Сегодня так думают лишь немногие. Пять лет, прошедшие со злополучного утра 11 сентября 2001 года, многое изменили в сознании американцев, а главное - посеяли сомнения в официальной версии событий.

«Почему спецслужбы проявили удивительное благодушие перед терактом, но сразу после него стали работать с поразительной эффективностью?» У сторонних наблюдателей сомнения появились с первых же часов. Уж слишком все было подготовлено, отработано и четко исполнено. Анекдот про двух арабов придумали, кстати, не в России, а на Ближнем Востоке. В арабских странах мало кто верил, что подобную операцию способны провести мусульманские террористы. Они, кстати, не только до, но и после 11 сентября ничего даже близкого по масштабам, а главное, по технической сложности сделать были не в состоянии. При первой попытке атаки на Всемирный торговый центр подрывник «Аль-Каиды», не найдя инструктора, который должен был показать, куда заложить бомбу, пошел пить кофе. Потом, разминувшись с ним повторно, заложил бомбу куда попало (на автостоянку) и пошел домой.

Даже лояльный союзник США президент Египта Хосни Мубарак, будучи профессиональным пилотом, в первые дни после террористической атаки проговорился, что совершенно невозможно, будто такое может быть сделано любителями, получившими несколько уроков вождения легкого самолета. Провести по незнакомому маршруту два авиалайнера без сопровождения наземных служб из двух разных аэропортов, точно вывести их на цель и нанести по ней два согласованных удара - задача очень трудная даже для профессионалов и технически невыполнимая для любителей, которые, по официальной версии, «интересовались вождением самолетов, но игнорировали занятия, посвященные взлету и посадке».

Между тем в самих Соединенных Штатах задавать подобные вопросы казалось кощунственным и невозможным. Когда по горячим следам я опубликовал в Москве статью с критикой официальной версии администрации США и перевел ее на английский язык, никто в Америке не хотел ее печатать даже в Интернете. Сокращенная версия появилась лишь в The Moscow Times. Редактор популярного анархистского веб-портала объяснил мне, почему он не будет этого размещать: «Из твоей статьи получается, будто кто-то из высокопоставленных американцев мог быть причастен к этому делу. Однако известно, что американцы никогда не будут жертвовать жизнями других американцев. Следовательно, твои подозрения ложны. А если же они оправданны, то этого тем более нельзя публиковать».