Чтение онлайн

Проект РПЖ должен заполнить пустоту, но так, чтобы никакого ущерба никому не было. Тем не менее проблемы возникают. И не у оппозиции (поскольку данный проект оппозиционным даже по риторике не является), а у партии власти - той, единственной и настоящей. У «Единой России». Ибо у КПРФ партия Миронова голоса не отнимет. У «Единой России» - может. Лозунги похожие, люди - тоже.

Неудивительно, что в регионах у партии Миронова начались неприятности. Региональные чиновники подстраховываются. «Вторая нога» им не нужна. Тем более такая, что сама по себе стоять не может, постоянно подпорки требует. А ресурсы ограничены - даже у начальства.

Технологи администрации оказываются перед выбором. Либо смириться с провалом проекта «второй ноги», либо рискнуть повторно. Если вместо Миронова у РПЖ появится более харизматичный и решительный лидер, если возникнут несколько более или менее внятных идеологов, то в последний момент чудо все-таки свершится, партия оживет и начнет двигаться сама по себе. А там, глядишь, и избиратели заинтересуются.

Но, во-первых, согласится ли на такое Миронов? Он все-таки для себя делал партию, а не «для того парня». И, во-вторых, риск уж больно велик: вдруг повторится история с Рогозиным. Или получится что-то еще хуже. А времени до выборов все меньше, впереди вопрос о президентстве маячит. Зачем в такой момент усиливать неопределенность, создавать новые непредсказуемые факторы?

Получается крайне неприятная история. Может статься, что заготовки, сделанные в 2006 году, к началу избирательного сезона 2007-2008 годов будут уже безнадежно испорчены. А новые придется делать наспех, из подручных средств.

Решение принято. 26 сентября Еврокомиссия объявила дату вступления Болгарии и Румынии в Европейский Союз. Это историческое событие случится даже раньше, чем первоначально планировалось. Вместо 2008 года датой вступления названо 1 января 2007 года.

Присоединением этих двух стран Европейский Союз закрывает многолетний цикл «расширения на Восток» и поглощения бывших коммунистических государств. Хорватия, Македония и Турция должны ждать неопределенное время, про Украину и Молдавию речь не идет вообще.

Однако действительное значение того, что произошло на прошлой неделе в Брюсселе, несводимо к вопросу о судьбе перечисленных государств. Ибо при вступлении Болгарии и Румынии был создан прецедент, радикальным образом меняющий природу и организационные принципы объединенной Европы. Дело в том, что Болгария и Румыния были приняты в Союз в качестве неполноправных членов.

До сих пор все члены Евросоюза были - во всяком случае, на бумаге - равноправными. На самом деле, естественно, это было далеко не так, и присоединение восточноевропейских стран резко изменило природу сообщества. Из союза богатых государств, находящихся на примерно одинаковом уровне развития, обладающих сходными политическими, культурными и социальными институтами, Евросоюз превратился в организацию, составленную двумя группами стран с принципиально разными экономиками и обществами. Доминирующее положение Запада по отношению к восточной периферии было закреплено экономической практикой, создающей возможность для колониальной по сути эксплуатации ресурсов востока. Конфедерация по форме становится империей по сути, со всеми вытекающими отсюда последствиями, важнейшим из которых является эрозия демократических институтов самого Запада. Соединение западных демократий с коррумпированными режимами восточной части континента, где парламентские институты являются не более чем фасадом для олигархического управления, свидетельствовало о том, что объединенная Европа перестает быть сообществом свободных граждан.

Общественное мнение на Западе достаточно быстро осознало смысл происходящего. Отсюда почти единодушная (хотя и по-разному мотивированная) неприязнь масс к проекту расширения, который будь он вынесен на народное голосование, с треском бы провалился. Разочарование наступило и в восточноевропейских странах, население которых обнаружило, что вместо обещанного экономического подъема, объединение востока и запада принесло лишь новые проблемы. Голосование против Евроконституции во Франции и Голландии было лишь первым политическим симптомом кризиса всего проекта.

Однако на бумаге расширение выглядело как процесс почти демократический. Во всяком случае, формально никто не решился делить европейцев на первый и второй сорт. Ассоциированные члены Евросоюза, не имевшие, естественно, всей полноты прав существовали и раньше. Однако только теперь среди официальных членов сообщества появились государства, официально и публично ущемленные в правах.

Формально речь идет о том, что Румыния и Болгария не выполнили ряд условий, которые требовались для членства в сообществе. Потому и членство их получается неполноценным. Но государства, принятые в союз ранее, тоже не все условия выполнили. Более того, нарушения были вопиющими и общепризнанными (начиная от знаменитой на всю Европу коррупции в Польше, заканчивая отсутствием гражданских прав у русскоязычного населения Эстонии и Латвии). Это не помешало полноправному вступлению в Евросоюз. Хуже того, правящие круги «новых европейских государств» по прошествии времени не проявили ни малейшего интереса к тому, чтобы исправить «недоработки». В некотором отношении ситуация стала даже хуже. Массовые народные волнения в Польше и Венгрии, непрекращающийся кризис вокруг русских школ в Латвии говорят сами за себя.

Может показаться, что в Брюсселе сделали выводы из произошедшего, и, дабы не повторять ошибки, в случае с Румынией и Болгарией приняли надлежащие предосторожности. Но если это способ лечения, то он хуже самой болезни, ибо неравноправие государств в рамках сообщества подрывает самые элементарные принципы демократии и федерализма.

Конечно, чиновникам Еврокомиссии не слишком интересны судьбы демократии на «старом континенте». У них совершенно другие проблемы. И решение, принятое по вопросу о Болгарии и Румынии есть ни что иное, как закономерный этап общего процесса. Этап соответствующий естественной логике эволюции Евросоюза. От демократического сообщества - к некому современному аналогу Священной Римской Империи.

Cпециально для «Евразийского Дома»

Михаилу Саакашвили не повезло со страной. Грузия слишком мала и бедна. Если бы ему довелось быть президентом России, все складывалось бы куда лучше. Бросается в глаза, что с первых дней своего правления Саакашвили старался быть грузинским Путиным.

Он унаследовал страну, уставшую от хаоса и периодических кризисов, и пообещал народу стабильность. Именно поэтому на волне ожиданий он в самом деле без особой фальсификации смог получить подавляющее большинство голосов, оставив всех своих конкурентов за бортом серьезной политики. В него поверили потому, что для многих он воплощал собой молодость, эффективность, был человеком нового поколения. Короче, от него в Грузии ждали всего того, чего ждали в России от Путина.

Однако мало подарить стране стабильность. Нужно вернуть уважение к государству. Когда можно гордиться возрождением армии, демонстрировать обществу реальные успехи в борьбе с сепаратизмом, требовать, чтобы зарубежные партнеры и лидеры соседних стран демонстрировали уважение. Нужно убедительно продемонстрировать свое политическое значение - если не в глобальном масштабе, то хотя бы на пространстве бывшего Советского Союза.

Все это было необходимо новому лидеру Грузии ничуть не меньше, чем руководству России. Беда лишь в том, что в Грузии нет ни нефти, ни атомного оружия, ни подводных лодок. Нет даже олигархов, достойных этого названия. Приватизация в России завершилась созданием крупных корпораций мирового масштаба. Грузию просто разграбили.

В Грузии нет ни газа, ни нефти. Есть лишь вино и боржоми. Хорошее на самом деле вино и отличная минеральная вода. Да только конъюнктура мирового рынка подвела. Спрос все больше на нефть. Даже если кто-то из соседей России очень не одобряет нашу политику, он вряд ли выразит свое недовольство в форме добровольного отказа от поставок нефти, газа и электроэнергии. А перекрыть поставки грузинского вина в Россию оказалось предельно просто. Потом, правда, с полок пропало не только грузинское и молдавское, но почему-то даже кубанское вино. И что? Да ничего! Без вина жить, конечно, грустно, но можно. А нефть - стратегический товар.