Чтение онлайн

Запаздывание и пробуксовывание капиталистического развития в других постсоветских республиках привело к тому, что стало возможным повторение сюжетов 1991 года, давно уже отыгранных и невозможных более в России.

Недавно, шаря в Интернете, я натолкнулся на очередной текст Эдуарда Лимонова, который, на мой взгляд, великолепно объясняет, почему «оранжевая» программа в наших условиях выглядит откровенным абсурдом. Призывая читателя поддержать «Другую Россию», отечественный вариант «оранжевой коалиции», Лимонов пишет:

«Другая Россия» знает дорогу. Следуйте с нами вместе. Мы поднимем над собою количество граждан, намеренно испортивших бюллетени, как флаг, так как другого способа выразить свой протест против беззакония нет. Мне лично всё равно, к какой идеологии склоняется гражданин, пришедший по нашему призыву на избирательный участок и вписавший «Другую Россию» в бюллетень. Любая идеология приемлема, если гражданин уже восстал хотя бы до степени восстания в бюллетене, до начертания там «Другая Россия». Это правильная дорога, и будь ты коммунист, либерал или националист - иди и пиши, о чем тебя просят. Ты увидишь, что из твоего протеста в бюллетене вырастет. Ибо мы ищем предлог для конфронтации. Мы предъявим им солидную, многомиллионную цифру и оспорим их выборы.

Другого пути нет, поверьте. Нужно идти не по пути разобщающих идеологий (часто просто вздорных!), а вот по этому пути слияния силы воедино, исходя из общности интересов. Идеологии на самом деле давно не движут массами».

Большинство читателей, наверно, еще прекрасно помнит, как подобные призывы захватывали воображение полуинтеллигентного обывателя в начале 1990-х годов. Но по прошествии почти двух десятилетий даже очень наивные люди не могут не удержаться от иронических вопросов. Кого это можно напугать, испортив избирательный бюллетень? В чем состоит общий интерес миллионеров и рабочих? На чем, отбросив идеологию, сошлись сторонники свободного рынка вроде Андрея Илларионова с романтиками военного коммунизма вроде Сергея Удальцова? Можно сколько угодно повторять слова об общем деле и общем враге, но нужна хоть какая-то общая позитивная программа. Хоть какое-то представление о том, что могут победители сделать со страной в случае успеха.

«Оранжевые революции» были возможны лишь в обществе, которое еще не разделилось на присущие капитализму классы либо еще не осознало этого разделения. В России эволюция социально-экономической системы прошла достаточно далеко, чтобы исключить подобные варианты.

Между тем в странах, переживших цветные революции 2004-2006 годов, обнаружилось, что произошедшие события ни в политике, ни тем более в жизни ничего не решили. Общие правила игры остались прежними. На Украине, где вели борьбу два клана - Донецкий и Киевский, эта борьба с переменным успехом продолжается по сей день. Политики то формируют коалиции, то разругиваются и идут на выборы. В Киргизии политические группировки, недополучившие свою долю в годы правления президента Акаева, увлеченно делят власть. В Грузии, как и при Шеварднадзе, после краткосрочной стабилизации начался новый кризис.

Грузии вообще повезло. Ни один президент после получения независимости республикой не смог нормально досидеть на своем кресле положенное время. На проспекте Руставели сначала стреляли, потом протестовали, теперь пускают слезоточивый газ. Жизнь до известной степени налаживается: люди - на материальном уровне - привыкли к новым условиям. Но никак не могут примириться со своим новым социальным положением.

В этом смысле массовые протесты в Тбилиси отнюдь не являются повторением розовой революции, только теперь направленной против ее же бывшего лидера. Напротив, они знаменуют начало нового этапа, когда уличные толпы перестают быть просто массовкой, используемой втемную для прикрытия верхушечного сговора.

То, что грузинская оппозиция не могла выдвинуть единого лидера, свидетельствует не о ее слабости (или, наоборот, силе), а лишь о том, что в обществе возникло осознание различия интересов и понимание того, что идеологии - не просто набор красивых слов, а важный инструмент управления, требующий бережного и осторожного отношения, что лидерам необходимо не только договариваться друг с дружкой о том, кто будет главным и как разделят портфели, но и отчитываться перед своими сторонниками, которых еще надо убедить в необходимости компромисса. Перед нами первые признаки появления гражданского общества. Или чего-то такого, что при благоприятных обстоятельствах, с течением времени, может быть, постепенно имеет шансы превратиться в гражданское общество.

Строго говоря, в большинстве стран постсоветского пространства политика в точном смысле слова (как борьба крупных общественных сил за свои интересы) была до недавнего времени просто невозможна. События, происходящие сейчас в Грузии, свидетельствуют о том, что положение начинает меняться.

После 1993 года я не голосую. Какой смысл избирать парламент, депутаты которого думают только о том, как бы их за непослушание, не дай бог, не разогнали, или, того пуще, не расстреляли? Зачем участвовать в выборах президента, которого назначают задолго до голосования, без нашего участия?

После расстрела «Белого Дома» я несколько раз ходил на избирательные участки, чтобы забрать бюллетень. Не из гражданских чувств, а просто из любопытства. Бюллетени тогда были длинные, их можно было читать на досуге, изучать по ним историю постсоветских политических партий. У меня сложилась неплохая коллекция, но она пропала во время очередного ремонта. Подозреваю, что политически неграмотные рабочие использовали её для проклейки стены, под обоями.

Людей, которые хотят голосовать за «Единую Россию», понять можно. Им нравится власть, они довольны нынешней жизнью. Почему бы не выразить поддержку начальству? Некоторым жизнь не нравится, но поддержку начальству они всё равно готовы выразить. Их понять тоже можно. Так спокойнее.

Труднее понять тех, кто вознамерился отдать голоса официальной оппозиции. Эта беспомощная и ни на что не претендующая группа карьеристов-неудачников составляет часть существующей системы в такой же мере, как и партия власти. Их функция состоит в том, чтобы честно и неизменно проигрывая, обеспечивая итогам голосования демократическую легитимность. Плюрализм, всё-таки. Свобода выбора.

В Киеве мне рассказали, что в проводимых государством тендерах должно быть по два-три участника, но всегда заранее известно, кто победит. Фирм, претендующих на копеечные государственные контракты, не слишком много. Будущий победитель вынужден сам искать себе конкурентов и доплачивать им, чтобы они сыграли роль проигравших. То же и в российской политике.

Однако, если власть, создающую себе оппозицию, понять можно, то избирателей за подобную оппозицию голосующих - вряд ли. Они похожи на покупателя, который, приходя в магазин, сознательно выбирает себе второй сорт или бракованный товар. Причем за двойную цену.

И всё же особое недоумение всегда вызывали у меня господа, приходившие голосовать против всех. Это по большей части люди образованные, интересующиеся политикой. А читать законы явно не умеют. И с арифметикой они совершенно не в ладах. Ведь «ничейные» голоса перераспределяются пропорционально итогам выборов между прошедшими в Думу партиями. Большая часть, естественно, поступает в копилку вечнопобеждающей «Единой России». К тому же повышается явка избирателей, что тоже очень важно для чиновников. Если вам так хочется помочь власти, зачем делать это под видом протеста?

Надо отдать должное депутатам Государственной Думы, которые, сжалившись над обывателем, одновременно отменили и порог обязательной явки, и графу «против всех» в бюллетене. Увы, если обывателя готова оставить в покое власть, к нему тут же пристраивается оппозиция! Коалиция «Другая Россия» призывает граждан вписывать своих кандидатов в избирательный бюллетень, хотя центральная избирательная комиссия уже честно призналась, что подобные бюллетени будут расцениваться как испорченные. И кстати, непонятно, почему политики и агитаторы «Другой России» уверены, что власть, которая непременно сфальсифицирует выборы, испорченные бюллетени посчитает по-честному?