Чтение онлайн

В современной России сложились два типа предприятий. Одни компании принадлежат транснациональному капиталу, другие - отечественному. Работа и на тех и на других примерно одинаковая, а вот правила игры и заработки - разные.

Люди видят разницу и требуют равной оплаты за равный труд.

Производительность труда на иностранных предприятиях, как правило, выше. Но низкая производительность не мешает собственникам старых заводов выжимать из них сверхприбыли. Экономика растет, только плоды роста распределяются неравномерно.

В любом случае, возможности для роста заработной платы в России далеко не исчерпаны. Во многих случаях доля заработной платы в цене, выплачиваемой потребителем, не превышает 10-12%. Иными словами, даже удвоение зарплаты рабочих даст рост цены не более чем на те же 10-12%. Если, разумеется, компания не будет повышать эффективность, а просто переложит издержки на покупателя. Нет сомнения, что, столкнувшись с необходимостью платить больше, национальный капитал (в отличие от транснациональных компаний) именно так и поступит. Но это уже не проблема рабочих.

После падения рубля в 1998 году заработная плата тоже катастрофически упала. Однако население смирилось с подобной ситуацией, сознавая, что это была необходимая плата за возобновление экономического роста. К тому же деньги теперь выплачивали более или менее регулярно, долги по зарплате и пенсиям сокращались. Люди воспринимали происходящее как прогресс и не протестовали.

В 1990-е годы - на фоне экономической катастрофы - изрядная часть населения России приучилась жить вообще без зарплаты, на «подножном корму», питаясь картошкой с огородов. Однако с тех пор, как производство стало расти, люди стали зависеть от денег, которые получают на предприятии. Причем ходить на работу теперь нужно регулярно и трудиться всерьез. И тут обнаруживается, что заработанных денег на жизнь не хватает.

В начале 2000-х годов средний класс и жители столичных городов не только вернули себе всё, что потеряли во время краха 1998 года. Они стали жить лучше. Совершенно иное дело - промышленные рабочие провинциальных предприятий. Их трудом поддерживается экономический рост, но никаких положительных сдвигов в своей жизни они не замечают. Неудивительно, что подобная ситуация рождает недовольство и протест.

Для экономики России рост заработной платы - объективно назревшая необходимость. Помимо всего прочего это и способ поддержать спрос на отечественную продукцию. Ведь именно низы общества наиболее активно потребляют товары местного производства, в отличие от среднего класса и элит, предпочитающих импорт.

Довести заработную плату в промышленности хотя бы до 22-25 тысяч вполне реально. Но вряд ли рабочие получат эти прибавки в виде подарка от работодателей. Профсоюзам придется воевать. И нет никаких гарантий того, что они добьются успеха.

Специально для «Евразийского Дома»

«Папа, скажи, облака - это хорошо или плохо?» - подобные вопросы дочери неизменно ставят меня в тупик. Если вы страдаете от засухи, то, вероятно, хорошо. Но если пошли на пляж загорать, то плохо.

А укрепление рубля - это хорошо или плохо?

В принципе - хорошо. Льстит национальной гордости. К тому же происходит это не на пустом месте. Даже если главная причина удорожания национальной валюты в высоких мировых ценах на нефть, приток нефтедолларов стимулировал рост производства в других отраслях, повысился уровень жизни. Экономика России привлекает иностранные инвестиции. Все эти факторы делают рубль привлекательным.

Но с другой стороны, не стоит забывать, что промышленный рост в начале 2000-х был стимулирован именно девальвацией рубля. Предыдущее укрепление рубля, начатое в премьерство Виктора Черномырдина, обернулось засильем импортных товаров, низкой конкурентоспособностью отечественных производителей, финансовыми спекуляциями и в конечном счете знаменитым дефолтом 1998 года.

Разумеется, нынешняя ситуация выглядит несколько иначе. Снаряд два раза в одну воронку не падает. Это правило так же верно для экономики, как и для артиллерии. Цены на нефть выросли до такой степени, что даже мировой экономический кризис не сможет быстро опустить их до критически низкого уровня. Это значит, что любое мало-мальски вменяемое правительство успеет принять предупредительные меры для предотвращения катастрофы. Правда, у правительства Кириенко тоже было около полугода, чтобы подготовиться, но оно не сделало ничего (вернее, приняло ряд решений, усугубивших кризис). Будем, однако, исходить из того, что урок пошел впрок.

С другой стороны, несмотря на тревожные симптомы, свидетельствующие о том, что очередной подъем мировой экономики подходит к концу (кризис рынка недвижимости в США, снижение курса акций на биржах Америки и Европы), совершенно не очевидно, что мировой спрос на нефть упадет настолько резко, чтобы обрушить цены.

Сопоставление нынешней ситуации с концом 1990-х демонстрирует и еще одно различие. В то время курс рубля был особенно важен для многих предприятий из-за низкой конкурентоспособности производимых товаров. Дешевая цена товара была единственным преимуществом, которое они имели на рынке. Сейчас у нас существует немало производств, в том числе и построенных транснациональными компаниями, которые способны привлечь покупателя не только дешевизной. Да и среднестатистический покупатель изменился. Стал требовательнее, но и щедрее.

Тем не менее некоторые проблемы конца 1990-х возвращаются. Рост импорта налицо. Снижение конкурентоспособности отечественных товаров тоже имеет место, хотя и не в таких катастрофических масштабах, как 10 лет назад.

Еще одна проблема - предстоящее вступление России во Всемирную торговую организацию. Почему-то этот вопрос с укреплением рубля никто не связывает, а зря. ВТО означает открытые торговые границы, свободу импорта, рост конкуренции. Дорогой рубль ослабляет экспортеров, усиливает позиции импорта. С точки зрения Германа Грефа и других сторонников вступления России в ВТО, от присоединения к этой организации выиграют отечественные экспортеры. Но даже если они и получат какие-то теоретические выгоды (кстати, что мы экспортируем, кроме сырья, металла и иногда зерна?), то эти выгоды будут мгновенно потеряны, ибо дорожающий рубль понижает конкурентоспособность на мировом рынке. Иными словами, если Россия собирается вступать в ВТО и играть по этим правилам, то курс рубля нужно не повышать, а понижать. Иначе будут крупные неприятности и на внешнем, и на внутреннем рынке.

А что означает укрепление рубля в социальном плане?

Средний класс, покупающий импортные товары, путешествующий за границу, ощущает его преимущества (если только его заработок не зафиксирован в дешевеющих долларах). Большинство населения, однако, не испытывает никакого счастья от того, что в долларовом исчислении зарплата выросла, оставаясь неизменной в рублях.

Инфляция не остановлена. Рабочему нет разницы, сколько он получает в долларах, если цены не меняются. Правительство, укрепляя рубль, пытается сдержать инфляцию. Но это, увы, от бессилия.

Международный опыт показывает, что подобная политика чревата обострением социальных конфликтов, ростом разрыва между богатыми и бедными.

Для финансового капитала, разумеется, дорогая валюта выгодна. Ведь рубль становится привлекателен для иностранных инвесторов. Разумеется, он не может конкурировать с евро, фунтом или швейцарским франком, но в масштабах Восточно-Европейского региона наши деньги становятся все более интересными для международных финансистов. Средства можно размещать в российских ценных бумагах, вкладывать в акции отечественных компаний. Иными словами, наблюдается приток иностранного капитала в рублевую зону. Одна беда, по преимуществу речь идет о спекулятивном капитале, который при первых признаках кризиса повернет в противоположном направлении. Во время дефолта 1998 года мы это уже могли наблюдать. Создается впечатление, что за 9 лет этот неприятный опыт правительственные чиновники успели уже основательно забыть (или, в соответствии с теориями Фрейда, «вытеснили из памяти» неприятные воспоминания?).