Чтение онлайн

Кремлевская бюрократия сделала ставку на Медведева в качестве либерала и человека, способного договориться с Западом. Его задача состояла в том, чтобы, не допуская резких перемен и не теряя контроля, постепенно преодолевать «эксцессы» предыдущего правления, обеспечить российскому капитализму респектабельность и политическую легитимность. Либералы готовы были - на определенных условиях, конечно, - примириться с исправляющимся «кровавым режимом», а для того, чтобы в процессе реформ никто из важных людей не пострадал, Путин оставлял за собой ключевой пост премьер-министра, имея возможность оберегать действующего президента и его курс от любых «крайностей».

Всё было тщательно продумано, великолепно организовано и, казалось бы, безупречно выполнено. Но не прошло и года с момента инаугурации нового президента, как он вынужден был вступить в конфронтацию с Западом, безнадежно поссорился с либералами, спровоцировал ситуацию растерянности и неопределенности в рядах бюрократии.

Было бы наивно объяснять происходящее какими-то личными чертами Медведева или его стремлением вырваться из-под контроля путинской «старой гвардии». В конце концов, он как раз продолжает именно путинский курс, только заходит гораздо дальше своего предшественника. С другой стороны, видно, что роль жесткого государственного лидера и борца с Западом дается президенту с трудом, почти через силу. Он оправдывается на страницах газеты «Ведомости», объясняя, что был «вынужден» признать независимость Абхазии и Южной Осетии, что действовал не по заранее составленному плану, а под давлением обстоятельств. И нет никаких оснований сомневаться в его искренности.

Таким образом, можно с уверенностью констатировать два факта. Первое, что личное положение Медведева как президента и политика укрепилось. Второе, что «проект Медведев», как он был задуман в Кремле полтора года назад, полностью провалился.

Хозяину Кремля срочно нужны новая концепция и новый образ.

Причину происходящего надо искать в экономических процессах, повлиять на которые у политиков нет никакой возможности. Глобальный кризис всё больше затрагивает Россию, и то, что мы видим сегодня, лишь первые звоночки. Мир распадается на соперничающие страны и блоки, пытающиеся защищать и удерживать под контролем свои рынки. Там, где вчера было сердечное взаимопонимание и консенсус, начинается конфликт интересов. Непримиримость государственных лидеров порождена не их идеологией, а отсутствием у них пространства для маневра. Те, кто ведет разговоры о новой «Холодной войне», упускают главное. «Холодная война» была идеологическим и социальным противостоянием двух систем. На сегодня мы видим столкновения, порожденные кризисом единой системы, в которую включены и Россия и США, и Грузия и Венесуэла, и Германия и Южная Осетия. «Холодной войны» не будет, но «горячих точек» будет становиться всё больше и больше.

Лидерам государств приходится искать ответы на новые вопросы, про существование которых они год-два назад даже не подозревали. Тогда казалось, будто нефть будет неизменно дорогой, рубль будет стабилен. Стабилизационный фонд и резервы Центробанка неуклонно пополнялись, и никто не верил, что это когда-либо кончится. Промышленность росла впечатляющими темпами.

Всё это, увы, в прошлом. Пришли тощие коровы и прямо у нас на глазах пожирают тучных. Кремлевскому начальству не удастся больше почивать на лаврах. Нужно что-то менять. Власть понимает это, быть может, гораздо лучше своих подданных или оппозиционеров. Но она внутренне не готова к переменам.

Стратегия развития России до 2020 года представляется сегодня не более чем смешным списком благих пожеланий, не имеющих никакого отношения к действительности. Зато нерешенные проблемы, о которых никто не хотел думать на фоне общего подъема, выходят на передний план.

Медведеву предстоит реагировать на эти вызовы. В этом его обязанность как главы государства, и от того, что он будет предпринимать, как он будет решать возникшие проблемы, зависит его место в истории. На сегодняшний день, однако, нет ни ясного курса, ни тем более стратегии. Нет даже готовых рецептов в области пропаганды и идеологии. Нужно создавать новый образ Медведева. Однако каким предстанет перед нами Медведев-2?

Перед Кремлем открывается несколько дорог. Можно замкнуться в агрессивный национализм, пропагандируя имперские традиции. Правда, энтузиазм, вызванный грузинской победой, может оказаться недолговечным. А новый конфликт, например, с Украиной будет куда менее популярным и куда более дорогостоящим. Да и перспективы победы окажутся не столь очевидными.

Возврат к либеральному курсу ещё менее вероятен: он просто не соответствует новой мировой реальности, ни экономической, ни политической.

Рассуждения Медведева о многополярном мире всё больше напоминают «антиглобалистскую» риторику. Москва активно принялась искать партнеров в странах Юга, развивать отношения с Венесуэлой Уго Чавеса и другими странами Латинской Америки. Хорошо, что российские чиновники, наконец, осознали, что мир не кончается Западом. Но смогут ли они сделать из этого факта серьезные выводы?

Как бы ни был перспективен для российской власти «левый поворот», выполнить его вряд ли удастся. Уж очень слабо подготовлены потенциальные исполнители к подобным новым ролям. Одно дело - жонглировать политической риторикой, другое - менять курс. А левая риторика без соответствующего социального и политического курса внутри страны будет выглядеть просто издевательством. Тем более - на фоне нарастающего кризиса.

Уго Чавес завоевал себе поддержку населения не тем, что ругается с Вашингтоном, а тем, что обеспечил серьезное перераспределение ресурсов в пользу беднейших слоев населения. И уже после этого, опираясь на сочувствие и понимание масс, он может позволить себе всласть ругаться с Америкой.

В России, как всегда, начинают с конца.

Специально для «Евразийского Дома»

НЫНЕШНИЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ СТРАШНЕЕ ВЕЛИКОЙ ДЕПРЕССИИ

Ольга Иванова, Андрей Романов

После войны с Грузией России не следует опасаться попыток Запада втолкнуть страну в автаркию, а со стороны собственных властей - очередного «закручивания гаек». Как считает известный российский политолог, директор Института глобализации и социальных движений Борис Кагарлицкий, и то, и другое в настоящее время вряд ли возможно. А вот нынешний экономический кризис может оказаться самым тяжелым с 1929 года. В интервью РИА «Новый Регион» эксперт также высказал особое мнение по поводу имперских амбиций Кремля и его роли в войне с Грузией. При этом он скептически оценил планы США захватить Иран, а также назвал главных врагов РФ и Украины.

«Новый Регион»: Сейчас появилось много версий относительно причин войны России и Грузии. Вы верите в теорию заговоров? На ваш взгляд, насколько вероятна версия о некоем соглашении между Кремлем и Вашингтоном о размене, согласно которому Россия якобы получает Абхазию и Южную Осетию, а Штаты - Иран?

Борис Кагарлицкий: Подобные версии невозможно обсуждать в принципе. Даже если они объективно верны, это ровным счетом ничего не меняет. Значимы и реальны только те события, которые происходят на глазах у всех. Их движущие пружины и их последствия не имеют ничего общего с какими-то тайными сговорами или разводками отдельных лиц, даже если всё это имело место. Заговорщикам только кажется, будто они управляют какими-то процессами, что-то решают и выстраивают. На самом деле их самих несет потоком. И чем более они конспирируют, тем более они зависимы от стихийного хода вещей.

В любом случае, Соединенные Штаты не получат Иран. Просто потому, что не знают с какой стороны к нему подступиться, что с ним делать и как избежать неприятных последствий. Бомбежками вопрос не решить, а война - это Ирак и Афганистан сложенные вместе и помноженные на десять. У США просто войск нет для этого.

«НР»: Как вы думаете, кто все-таки в России был инициатором военной операции против Грузии - Путин или Медведев?

Б.К.: Скорее всего, никто ничего не инициировал. Военные, ясное дело, готовились. Когда пошла пальба, Медведев и Путин были поставлены перед фактом: надо вмешиваться, другого варианта нет, всё готово. Отдать приказ не значит принять решение. Формальный приказ, конечно, отдавал Медведев. Скорее всего - без особого восторга.