Чтение онлайн

Писатель, журналист Виктор Шендерович:

«В конце 80-х - начале 90-х годов я рассматривал возможность эмиграции из России. Объяснять, почему в то время люди хотели уезжать из Советского Союза, считаю, не нужно. Сегодня я о такой возможности не задумываюсь. Потому что пока в России окончательно не сформируется фашистский режим, я останусь в стране. Хотя если все-таки придется эмигрировать, я предпочту Европу, чем израильские страны».

Журналист, депутат Госдумы от «Единой России» Александр Хинштейн:

«В сознательном возрасте я никогда не хотел эмигрировать из России. И мне трудно представить себе обстоятельства, которые вынудили бы меня навсегда покинуть страну. Это возможно, только если произойдет военный переворот, и к власти придут фашисты. В этом случае эмигрирую в ту страну, куда удастся выехать. Особой возможности для выбора при военном перевороте не существует».

Журналист, ведущий программы «Однако», Михаил Леонтьев:

«Я никогда не хотел эмигрировать из России. И ни при каких обстоятельствах этого не сделаю. Не дождетесь».

АМЕРИКАНСКИЕ ГОНКИ

«Супервторник» ничего не решил, но многое прояснил. Редко когда в истории Соединенных Штатов «праймериз» вызывали такой интерес, а главное, обнаруживали столь драматическую интригу.

Разумеется, появление неожиданных фаворитов, внезапно вырывающихся вперед, случалось и раньше. Но никогда не бывало, чтобы первичные выборы разом опровергали все прогнозы и предварительные оценки, в том числе и совершенно противоположные! Начнем с того, что интерес международной и американской прессы был, в основном, прикован к демократам. У республиканцев «праймериз» вообще куда менее интересны.

Традиционно, республиканская партия была куда более однородна, число её активных сторонников меньше, а контроль традиционной партийной элиты над внутренними процессами организационной жизни - гораздо эффективнее. Редко когда «квалификационные забеги» республиканцев приносили сюрприз, да и в этих случаях не вызывали большого интереса.

Даже рывок Рональда Рейгана, в конце 1970-х оттеснившего умеренно-консервативное руководство партии, не стал особой сенсацией. Хотя Рейган и казался несколько эксцентричным и чересчур правым на фоне политиков типа Джеральда Форда, его восхождение вовсе не было вызовом традиционной партийной машине. Скорее, оно было связано с пониманием того, что времена меняются, что перехватить инициативу у демократов может только человек с ярко выраженными лидерскими качествами и наступательной повесткой дня.

Тем более что речь шла о попытке отобрать власть у действующего президента (на тот момент Джимми Картера). В истории США было не так уж много случаев, когда подобное удавалось. Партийная элита готова была рискнуть - и выиграла.

Напротив, в демократической партии столкновение фракций и бунт активистов происходили неоднократно. Процесс номинации превращался в сложную интригу, в которой само голосование на «праймериз» было не более чем одним из факторов борьбы. Шел закулисный, а иногда и публичный торг, фракции и кандидаты сталкивались в острой публичной полемике.

Бунт низов выражался в появлении таких кандидатов, как сенатор Макговерн в 1972 году и преподобный Джесси Джексон в 1984. Макговерн даже выиграл официальную номинацию, но проиграл выборы - не в последнюю очередь из-за откровенного саботажа собственного партийного аппарата.

В последний раз такой же бунт случился во время прошлых выборов, в связи с выдвижением Говарда Дина, но был жестко и эффективно подавлен аппаратчиками. В момент выдвижения Макговерна партия переживала кризис, а шансов победить президента Ричарда Никсона практически не было, потому элита Демократической партии расслабилась, пропустив неугодного кандидата. В 2004 году, напротив, верили в победу, кандидатов отбирали тщательно и всерьез. Выборы, правда, провалили.

На этот раз сюжеты, традиционно типичные для демократов, мы наблюдаем в стане республиканцев. «Праймериз» выявили острую борьбу фракций, причем неоконсервативная элита, возглавляемая семейством Бушей, находится в явном нокдауне. Причина не только в непопулярности действующего президента, но и в том, что его политический проект явно потерпел крах. И понимают это все, включая тех серьезных людей в политике и бизнесе, которые первоначально на этот проект делали ставку.

Администрация Буша-младшего поставила перед собой амбициозные цели: консолидировав Америку перед лицом внешней угрозы, подавив инакомыслие внутри страны, укрепить роль США в качестве новой единственной глобальной империи, сокрушив всех, кто не только сопротивляется, но хотя бы требует для себя автономии в рамках нового мирового порядка. События 11 сентября 2001 года были центральным звеном этой стратегии.

Сейчас уже неважно, насколько правдивой или, наоборот, ложной была официальная версия террористического акта, который, наряду с убийством Кеннеди, останется навсегда одной из мифических загадок американской истории. Существенно то, что результатом террористической атаки должно было стать появление своеобразного американского варианта «управляемой демократии», живущей в жестких рамках ограничений, накладываемых бесконечной «войной против терроризма».

Этот проект с самого начала реализовывался с трудом, но окончательно разрушен был войной в Ираке. Вместо того чтобы стать маленьким победоносным эпизодом в «войне с террором», этот конфликт оказался затяжным, неудачным, а главное - самодостаточным. Он приковал к себе общественное мнение в США, спровоцировав массовое недовольство и рост инакомыслия (иными словами, как раз то, от чего администрация больше всего хотела избавиться).

Антиамериканские настроения в мире стали настолько массовыми и распространенными, что с ними пришлось считаться как с серьезным политическим фактором, ограничивающим свободу действий империи. А главное, империя перенапряглась.

Увязнув на Ближнем Востоке, она полностью упустила Латинскую Америку, новым героем которой стал венесуэльский президент-антиглобалист Уго Чавес, оказалась не в состоянии эффективно контролировать процессы, происходящие в Восточной Европе и на территории бывшего СССР. Довершил поражение начинающийся экономический кризис.

Проблемы, лежащие в основе нынешнего кризиса наблюдались в США уже к началу 2000-х годов (биржевой кризис 2001 года и наметившиеся к 2002 году признаки спада), но военная экспансия помогла на время оживить экономику. Теперь кризисные явления, отсроченные, но не преодоленные, возвращаются, грозя погрузить страну и мир в серьезную и долгосрочную депрессию.

Традиционная республиканская элита испытывает явный паралич воли. Нет ни новых идей, ни плана спасения. Приход к власти демократов рассматривается как оптимальный выход. Правое крыло демократической партии, возглавляемое Хиллари Клинтон, продолжит ту же политику, скорректировав некоторые моменты, заменив персонал, примет на себя удар кризиса и даст возможность республиканцам собраться с силами и реорганизоваться, чтобы вернуться к власти, возможно, уже в 2012 году.

При таких обстоятельствах «праймериз» республиканцев заведомо рассматривались как гонки лузеров, не представляющие большого интереса даже с точки зрения внутрипартийной жизни. Единственным кандидатом, потенциально способным выиграть, выглядел бывший мэр Нью-Йорка Руди Джулиани, но и у него не было заметно особого драйва, решимости бороться.

Однако подобный сценарий неожиданно натолкнулся на сопротивление рядовых сторонников партии, которые совершенно не собирались просто так отдать Белый Дом демократам, даже во временное пользование.