Чтение онлайн

Вздохнул глубоко и недвижным сном уснул

В воздушной ясности недвижном океане.

Пушистым сумраком огнистое перо

Над ним парит, горя на синеве заката,

И красным золотом и пышной тьмой объято,

Так сильно, пристально, цветисто и легко.

А к северу идет томительным покоем

Почти бесцветная, бледнея, тишина –

Узорчатый покой, он расцвечен егда,

Едва цветет, едва закатом беспокоим.

Сент. 1934

(Этна пылает)

Я тебя не увижу,

Но из сумрака – не дыша...

Исчезает призрак закатный,

Дней задумчивая душа,

Тихий, звонкоустый, невозвратный,

Как Гомеровская строка.

Грозный сумрак сокрушен,

Слава кличет перед нами,

Над развалинами града

Реет медленный орел.

Вот он на берег ступил, мужественный и грозный,

Сладко шумит за ним пенистая струя.

Сумрак ложится невинно и робко,

Нежно звучали, едва расцветая, уста,

Трепетный стан скользнул

И мелькнули гибкие руки.

Гений уснувших страстей распахнул темноту.

Ставень качнулся, запел и ушел.

Очи ты хочешь мне сжечь,

Мои звезднобездонные очи!

Плещет пламенем река

Посреди полей Аида,

Невозможна и черна,

Бурным пламенем одета.

Лавой дышит вулкан огнеустый,

Дымный над ним стоит, золотясь, туман,

Грозно бушует гора, громадною грудой,

Дымом и молнией скрывая потрясенную высь.

Мирные воды и скалы! – к ним

Медленно пламя плывет.

Солнцем вторым – луна.

Скал раскаленных обломки

Пляшут в глухой тишине

Над кратером страшным.

Синяя тьма, серебро. Золотая порфира.

Светлые очи сияют и нежат уста.

Ты в великой тишине

Говоришь, как призрак мира,

Сердце разрывает мне

Переполненная лира.

Дек. 1935

Идем. Пошли. Встают холмы,

Пустыня, сосны, озеро,

Крутые беркута круги

И берег темно-розовый.

Я где-то видел эту тишь,

Сосновый сумрак ветренный,

И изумрудный мой камыш,

И тот ковыль серебряный.

Как просто дышит вышина,

А небом сине-огненным

Блестит сухих степей душа,

Раскалена, не согнута.

Над серым серебром горчит,

Полынь лениво светится,

А жаворонок говорит

И в воздух чистый мечется.

И в каждой звездочке цветка,

В крылах, кругом стрекочущих –

Горит душа, полна огня

От этих дней рокочущих,

От изумрудной тишины,

От шири аметистовой.

Ну вот. Садись и отдохни.

Рисуй. Пиши. Насвистывай.

Июль 1937

Я различаю: Тютчева пыланье

Волнуется в полуденном лесу;

Воздушных струй живое колыханье

Томит и манит. Дай – я унесу.

Омоюсь им. И встану в дальней сини,

Как призрак чистой пропасти небес –

Прозрачный пыл зияющей пустыни,

Который появился – и исчез,

Как радуги стыдливая громада,

Обмана вспыхнувшее торжество! –

За ним клубится серой розой ада

Угрюмых туч взлохмаченное дно...

Вот он каков, огонь воспоминанья.

Покойся, Тютчев, в пылкой вышине,

Как бы ее блаженное рыданье

Раздавшись в пламенной голубизне.

Окт. 1937

Уютный корень был могуч,

Утес сосны так крут,

Он, хвоей скользкою колюч,

Усаживал... вот тут;

Он в переливчатой тиши,

Застывши, как волна,

Опаловые огоньки

Перебирал едва –

И в лунный сонный светопад

Роняя сердце нас –

Он лился, пел, и плыл, и гас –

И тих – и нем – и рад!...

Поникла в синих кружевах

Серебряная сонь,

Блаженствуя в ночных слезах –

Томительный огонь –

И вдруг... пронизывает мел

Неверной темнотой

Ты разорвала тишину

Стремительной чертой

Затрепетала – понеслась –

Вот новый круг крутой! –

И в сердце яростно впилась,

И в тьму ушла со мной:

Вся от неистовства дрожа –

Цвет одиноких нег –

Летучей мыши скользкий бег

Через узор лучей –

Туманно-лунной бледноты,

Обманчиво-глухой –

Почти приманчивой (как ты)

Обманывающей, словно ты! –

Жестокой и чужой (как ты) –

Чертовски-нежной и глухой,

Задумчивой и злой.

1949

В. К.

Давай сойдем с ума! – ты будешь речкой,

А я – глухим столетним бором... Нет,

Давай я буду облачком закатным,

Зеленовато-розовым, а ты

Затеплишься вечернею звездою,

Пронзая чистый и лазурный сон

Свой <так!> стрелою пристально-чудесной.

И ночь войдет. Огромная – как мир!

И с ней исчезну я. А ты, блистая,

Пойдешь по своду чудному ее

Среди подруг бесчисленно-далеких,

Едва лия таинственную нежность

И сладостную сеть воспоминаний.

Иль, может быть, я буду трелью дальней

Пастушьего рожка, в тиши, под вечер –

А ты... овечкой. Оторвешься, глянешь

Туда, где вечер мчит мои лады –