Чтение онлайн

Все по справедливости

Вот что мне послышалось в метро – в стуке колес. Смысла в этом особого нет. Так что-то про пиратов

У не знающих страха

Тех, чья кровь горяча

Жизнь короче замаха

Топора палача

Их на старой подводе

К эшафоту везут

И на исповедь водят

Перед тем, как убьют

Жить на палубе зыбкой -

Не на площадь прилечь

Где секирой улыбку

Отделяют от плеч

Обрекают на муки

Лишь тоска и покой

Чем в объятия скуки

Лучше к плахе щекой

Только сильным и гордым

По плечу эта блажь

Перерезанным горлом

Прохрипеть «Абордаж!»

Им в заоблачной дали

Что-то ветры поют

Их в архангелы звали

Да они не идут

Волны в мантиях черных

И седых париках

Коридорами шторма

Их несут на руках…

От судьбы не убудет

Зимородок свистит

Жизнь по-своему судит

Смерть по-своему мстит

Море суше не пара

Расставаться пора

Жизнь короче удара

И больней топора

и т.д.

Про мальчиков и конец света

Гудит турбиной самолет

Как Гавриил трубою медной

И загорелый пешеход

На самом деле – всадник бледный

Под небом множит плач и стон

Скрипач, спугнувший стаю терций

И каждый мальчик носит в сердце

Свой маленький Армагеддон

Мало кому интересно, но после одного телефонного разговора не могла не написать

Чужой язык – чужая тишина

Какую прежде не случалось слушать

Как будто между нами толщина

Стекла растет и звуки глушит, глушит

Слепой канатоходец – голос мой

Бежит к тебе, дрожа и спотыкаясь

По проводу в такую даль (oh, boy!)

Что кажется – я с вечностью прощаюсь

Шепчу молитвы, как твержу урок

Коверкая латынь славянской вязью

По дну моей души проходит ток

И это тоже называют связью

Мы не положим прошлое в карман

и не впитаем с тщательностью губки

Уносит неслучившийся роман

Двугорбый призрак телефонной трубки

И день угрюмо следует за ним

И оставляет: шрам на горизонте

Меня – среди отеческих равнин

Боль – в проводах, тебя – в твоем Вермонте

Л.К.

Простите ради, за, не глядя

Горам, пескам, небесной глади

Холодным снам, домам пустым

Калекам, извергам, святым

Болезням, торжеству, надеждам

Добру и злу, всему, что между

Любви, страданию, богам

Друзьям, завистникам, врагам

Луне и солнцу, звездной пыли

Тому, с кем счастливы вы были

Тому, кем вам уже не стать

И тем, кто выше мог летать

Беспечным дням, годам печали

Всему, что видели и знали…

Простите всё хотя бы раз

Тому, что так мертво – без вас.

Переделкино

Качалась лампа над столом

И тени корчились на лицах

Луну сквозь чащу – напролом

Нес дождь в ежовых рукавицах

Здесь с чернотою чернота

Затеяв спор, сливалась в лужи

Та, что внутри жила и та

Которая цвела снаружи

Как будто уносила дом

Какая-то чужая сила

Качала лампу над столом

И превращала в кровь чернила

Я знала, этот век – не мой

Нет далее сидящих рядом

И мне – продрогшей и немой

Их сладкий чай казался ядом

Ведь здесь – с крыльца шагнешь во тьму

И в бездну поведут ступени

И по этапу, как в тюрьму

В забвенье поплетутся тени

К тому ли буря речь вела

Чтоб нас не затянула тина

Чтоб вздрагивали купола

Как колокольцы арлекина

Чтоб не смывали кровь вином

Чтоб не увязли в небылицах

Чтоб душу к свету – напролом

Нес век в ежовых рукавицах

Кольцо и крест

На руке твоей – перстень

Не мужская игрушка

На душе моей – песня

Не для детского ушка

Как послушная птица

На мизинце агат

У меня на ресницах

Боли десять карат

У тебя мое сердце

У меня мое горе

Отворенная дверца

К пересохшему морю

Уходи, Первозванный

Из непрожитых мест

Ты мой первый, желанный

Перечеркнутый крест

Робинзоны

Как движенья морской волны

Повторяют сухие губы

Симулируем счастье мы -

Одиночки и однолюбы

Помни, Счастье, что там и тут

Вымирающие как бизоны

Твой спасительный парус ждут

Сухопутные робинзоны

Чтоб случилось в любовь уплыть

Навсегда, а не вскользь и вкратце

Мы всем сердцем желаем быть

И совсем не хотим казаться

Но не парус грядет, а дым

Черный крейсер таращит пушки

Мы пиратам все отдадим

За стеклянные безделушки

А потом на пустом берегу

Вжав в глазницы подзорные трубы

Будем слезы лить по врагу…

Что поделаешь – однолюбы!

Письмо Киплингу

Империя умерла?

Могильщиков – к высшей мере!

Пусть перья ее орла

На шляпах других империй

Но грозный ее оскал

Цветет на костях ГУЛАГа

От сумрачных финских скал

До сонных китайских пагод