Чтение онлайн

77. Посох внушал инокам, что они никогда не должны ходить без оружия среди стольких псов страстей, лающих вокруг, и среди стольких невидимых зверей, – духов нечистых, – но всегда вооружаться знамением креста на отражение их, воодушевляясь к борьбе воспоминанием о страстях Господних и ревностью подражать им чрез самоумерщвление (пр. Касс. кн. 1, п. 9).

78. Не все всегда употреблялись одеяния. Во втором пункте устава говорится, что поступивший в обитель должен держать себя прилично и скромно, всегда имея милоть на плечах и левитон, аккуратно опрятанный. В 91-м пункте предписывается, чтобы никто не смел без кукуллия и милоти ходить в монастыре, ни входить в собрание церковное или трапезу. Пункт 101-й запрещает являться в собрание церковное или трапезу в сандалиях и ходить в мантийце в монастыре или на поле. Относительно мантийцы, 61-й пункт говорит, что никто не может брать ее на работу в поле, или ходить в ней по монастырю, после церковного собрания. – Из всех этих указаний выходит, что постоянными нескидными одеяниями были кукуллий, левитон, милоть, пояс и, вероятно, нарамник. И Ангел заповедал: «На ночь они должны оставаться в льняных левитонах и препоясанные; без милоти не должны они ни есть, ни спать; наглавник же, по его повелению, не должны они были снимать и когда приступали к Божественным Тайнам».

79. Мантийца употреблялась только в собрании Церковном и, может быть, в трапезе. Сандалии выдавались только, когда надлежало идти в поле на работу. Это видно из того, что по возвращении с работы братия отдавали вторствующему по смотрителе вместе с орудиями и сандалии, и тот слагал их в свое место. Вероятно также, что их употребляли, и когда отправлялись куда в путь. В это же время, конечно, и посох брался в руки; почему блаж. Иероним и назвал его товарищем в пути.

80. Все одежды были полотняные, и лето, и зиму. В 81-м пункте прямо запрещается иметь что-либо шерстяное, или милоть из овечьей кожи с шерстью более мягкою. – Климат это позволял, дешевизна располагала, а возможность держать всегда одежду в чистоте, чрез частое ее вымывание, в напоминание о внутренней чистоте, – заставляла такую, а не другую избрать материю для одежды.

81. Раздаваемы были одежды, с ведома Аввы смотрителями (п. 81); и когда настояла необходимость в перемене какой одежды, смотритель дома получал ее в своем месте, тоже с ведома Аввы и вручал, кто нуждался (п. 111).

82. Полученные одеяния оставались на руках брата, и он не мог меняться ими с кем-либо (п. 97); когда переводили его в другой дом, он брал их с собою, – и только их (п. 83).

83. Всякому брату вменялось в обязанность беречь данные ему вещи; и если кто оказывал в этом отношении небрежность или по оплошности терял что, то нес за это положенную епитимию (п. 102, 131, 147, 148).

84. Мыли одежды свои братия сами, всякий свои. Дли этого выходили на реку все по знаку, вслед за смотрителем; и мыли, молча и чинно (п. 68). Дома мыть одежды никому не позволялось (п. 134). И если кто был в отлучке, когда производилось мытье вообще всеми, того смотритель тоже посылал с другим братом на реку для мытья платья своего (п. 69).

85. Возвратясь домой, сушили вымытое; если не успевало оно высохнуть в тот же день, вечером собирали и отдавали вторствующему, и тот слагал все в общую камеру. Досушивалось вымытое платье на другой день (п. 70).

86. Высушенное собирали, переминали (по нашему – катали) и опять отдавали вторствующему на руки до субботы, в которую, надо полагать, происходила смена одежд (п. 72).

87. В одном пункте (-67) замечено, что никто не мог мыть платья в Воскресение. Можно сделать наведение, что все одежды переменяемы были в субботу, мыты после Воскресения, может быть, в понедельник, и отдаваемы в особую камеру на руки вторствующему по смотрителе до субботы. Видно, что не все одежды всегда на руках были у брата, которому принадлежат.

88. Количество одежд каждому назначалось небольшое: два левитона и третий потертый, как замечает блаж. Иероним, для спанья и работ, вероятно, в поле, – и два кукуллия; прочего же всего по одной вещи. Кроме же этого никто ничего иметь не мог; и если каким-либо образом оказывалось у кого что лишнее против этого, тот должен был без замедления и поперечения сдать то в общую рухлядную (п. 81, 192).

11) Молитвословие

89. Ангел заповедал днем совершать 12 молитв, и столько же вечером и ночью, да 3 молитвы в 9-м часу. Это молитвословия, на которые, собирались все вместе в Церковь. Дневное было совершаемо в полдень (п. 24); вечернее – пред заходом солнца; ночное – в полночь; девятичасовное – в 9-м часу, по нашему в 3 пополудни.

90. Но сверх того, в уставе не раз поминается о 6-ти вечерних молитвах (п. 24, 121, 126), и в 155-м пункте прямо говорится, что эти молитвы совершаемы быть должны в каждом доме по чину большого собрания, т.е. таким же порядком, как совершают молитвословия в Церкви. Что эти молитвы совершаемы были по примеру большого собрания, об этом повторяется и в 186 пункте. По домам совершаемо было еще и другое молитвословие утром, в час рассвета, как дает разуметь 20-й пункт, который повелевает: утром, по совершении в каждом доме молитв, братия не тотчас расходятся по своим келиям. – Эти две домашние молитвы, вероятно, присоединены к назначенным от Ангела после великими Аввами. После вечерней отходили ко сну, а после утренней садились за работу.

91. Как для собрания на Церковное молитвословие, так и для совершения молитв по домам, был даваем знак в било. Ночью, может быть, кроме того, иначе как будили братий на молитву, как намекает пр. Кассиан кн. 2, п. 17. Для этого назначались особые недельные, которые для подавания знака принимали благословение у Аввы (п. 24). На них лежало и то, чтобы в Церкви все было в порядке. Ни одного шага не должны были они позволить кому-либо сделать в противность требованиям благочиния (п. 143).

92. Как только услышан знак в било, всякий должен был тотчас выходить из келии и направляться к храму, читая что-либо на память из Писания с размышлением, пока дойдет до него (п. 3). Как прежде сего зова никто не должен был выходить из келии, так после него оставаться в ней, отговариваясь от бытия в Церкви на псалмопении и молитве под каким-либо предлогом (п. 141). Вошедши в Церковь, должно было двигаться к своему месту чинно, чтоб не подать кому соблазна (п. 4).

93. Судя по тому, что братий дома всегда сопровождал смотритель, надо полагать, что он с ними шел и в Церковь; – он впереди, как обычно, а за ним по своему порядку и братия. Вероятно также, что и в Церкви для братий всякого дома было свое место, и они становились по своему порядку, как и везде. Устав не поминает об этом; но это само собою наводится из того, как идут на работы и как слушают поучения Аввы монастыря, как увидим.

94. Опаздывание в Церковь считалось нарушением законов иноческого жития; и опаздывавший подвергался епитимии. Опаздывавший днем подвергался ей, если опаздывал на одну молитву, а опаздывавший ночью, подвергался ей, если опаздывал, на три молитвы (п. 9, 10). На домашних же молитвах всегда на одну молитву опаздывавший нес епитимию (п. 121).

95. Состав молитвословий был очень прост. Петы были псалмы и между ними вставляемы неустные молитвы, которые умно всякой совершал сам в себе, по тем мыслям и чувствам, к каким располагал пропетый псалом. Пел псалом недельный брат посреди Церкви. Во время пения псалма все сидели (пр. Касс. кн. 2, п. 1); по окончании псалма вставали и умно молились, стоя; потом преклоняли колена и падали ниц на короткое время; вставши, опять молились, стоя. Так повторялось 12 раз; и это – 12 молитв, заповеданных Ангелом. Пение последнего 12-го псалма отличалось тем, что после каждого стиха прилагалось: аллилуйя, как по свидетельству пр. Кассиана, показал Ангел (там же, п. 6). Для этих аллилуиарных псалмов те только и брались псалмы, которые имели такую надпись (там же, п. 11).

96. Конец псалма показывал время вставания на молитву; преклонять колена и падать ниц следовало вслед за братом, стоящим посреди и поющим. И вставать следовало вслед за тем, но как это не для всех видно, то для вставания давал знак ударом руки о что-нибудь Авва монастыря, после которого (удара) все должны были вставать разом (п. 6 устава). Пр. Кассиан говорит, что колен во время молитвословия не преклоняли с вечера субботы до вечера воскресения, и во все дни Пятидесятницы, а молились между псалмами лишь стоя, с воздеянием рук (кн. 2, п. 12).