Чтение онлайн

Он был в форме, представлял из себя либо таможеника, либо еще что-то в этом роде. Встал, обвел меня взглядом и поздоровался: "Good evening, were do you come from?" Я ответил:" I from Moscow." "О-О!" восхищенно удивился он. Скоро начал говорить: "Where is your ticket?" Тогда я не понял его вопрос и молчал. Так он раз десять повторил эту фразу, переменив тон своего обращения. "Ticket?! Ticket?! Where is your ticket?" - то на английском, то на своем малайском, чуть не крича, спрашивал этот "тикет". Ну думаю, какой-то нервный малаец попался, утрудился за весь день и теперь все свои чувства извергает. Не добившись своего, он меня неожиданно попросил встать, и начал... шарить меня, обыскивать. "Хорошо, что людей нет", - подумалось тогда. Ничего не нашел, попросил документ. Дал ему свой [паспорт], а он листает его от корки до корки, ищя что-нибудь понятное. Когда он начал листать паспорт, посыпались мои деньги и лотерейный билет "ДОСААФ", который я где-то купил. Спросил у меня, что это такое. Я говорю по-русски, что это лотерейный билет. Видя, что он не понял, повторяю по-английски: "Lottery... Lottery..." - а дальше не смог сказать билет. "Lottery ticket?" - добавил он. И я сразу понял, чего он хотел вначале. Вспомнил из школьной программы седьмого класса английского языка слово "билет". Тогда он вновь повторил: "This is Lottery ticket. Where is your air-ticket?" Поняв смысл, сделал вид, что опять ничего не понял. Ведь где я его возьму, этот "эйртикет"? Он ушел к своему рабочему месту, а я вздохнул с облегчением, но сидел на месте и смотрел на него. Тот взял у себя телефон и начал звонить. "Ну, сейчас начнется", - думал я. Позовет переводчика, говорящего на русском, и я попадусь. Поднялся на ноги, сделал шаг, другой. Все быстрее, иду дальше, но за спиной раздался голос. Он позвал меня и приказал сесть на место.

Вскоре с разных сторон появилось человек шесть с разными камуфляжами и началось все с начала.

– Good evening! Where is your ticket?...

– Where do you come from?...

– Ай фром Москоу.
– ответил я.

Потом они спрашивали за моим ответом: "Сегодня ли?" Я ответил утвердительно. Через какой-то Дубай ли? Я сказал: "Yes". Затем они вытащили журнал, предварительно попросив написать по-английски свою фамилию, и начали искать пальцем меня в списке пассажиров. "Меня же там нет!
– думал я.
– Надо-же что-то придумать!" Не найдя мою фамилию, они с подозрением посмотрели на меня и дали мне понять, что я сказал неправду.

– О, ноу! Ноу!
– говорю я.
– Ай флайт естедей фром Дели.

Перевернув один листок они принялись искать вновь мою фамилию. Зная, что и на этот раз моей фамилии там не будет, придумал такую версию: приехал вчера аэрофлотовским рейсом с билетом, а когда приехал в Куала-Лумпур, выбросил его в туалете, объяснив еле-еле это по-английски. Не добившись ничего, они стояли и смотрели на меня, думая что сейчас заблудившийся иностраннный пассажир попросит о помощи. Вскоре они потеряли ко мне интерес и спросили не о деле.

– How old are you?

– Сикстин.

– You mongolian?

– Ес.
– Так приблизительно угадали.
– подумал я.

– You student?

– Ес.
– ответил я. Потом они почему-то спросили о том, куда я лечу дальше.

– Токио... ин ту зе Токио.

Ничего не сказав, они ушли все прочь, оставив меня в покое. "Подальше ноги нужно уносить осюда. Не безопасное местечко." Ушел в другой, безлюдный конец здания, где была открытая дверь на балкон второго этажа и лестница вниз на территорию аэродрома.

В лицо хлынул душный и влажный воздух со специфическим запахом. Спустился вниз, где в темноте стояли силуэты специальных автомашин аэропорта, легковых и грузовиков. Вот-вот мог появиться человек, поэтому я ушел обратно в здание. А там спустился вниз по лестнице к контрольно-пропускному пункту без служащих. Это было небольшое помещение с различными механизмами для проверки багажа и стойки паспортного контроля. А впереди был выход на улицу, только выход закрывался автоматически открывающимися стеклянными дверями. А сверху маленькое электронное устройство, при подходе к дверям открывает двери выходящему человеку, такое же как в московском "Шереметьево-2". Я подошел к дверям, загорелась на устройстве маленькая красная лампочка, а вместе с ней открылась и дверь - выход наружу. [Я] молниеносно выскочил на улицу и пошел в сторону. В отвыкшие от шума уши ударил гул проезжающих мимо современных автомашин и голоса людей. Тело окружил липкий и влажный воздух, и я начал согреваться на нем от почти холодильной температуры внутри здания, потому что оно охлаждалось кондиционерами.

Сразу пошел осматривать припортовую жизнь, подошел к лавке, торгуюшей продуктами, где прямо пестрели яркие упаковки со вкусной пищей. Везде ходили люди в хорошей одежде. Они платили в кассе проезд и садились в такси, очередь которых растянулась на многие метры. Другие уезжали на своих шикарных машинах. А некоторые просто сидели на тех же удобных сиденьях, которые были и внутри здания, и утоляли жажду напитками, купленными у электронных продавцов-автоматов. Продавалось до десяти наименований напитков, уже расфасованных в бумажные коробки-стаканы. Стоит лишь бросить монеты или деньги, тут же на руки Вам упадет охлажденный брикет или горячий чай и кофе. Почему-то эта машина сначала привлекла мое внимание. Изучив, как ею пользоваться, просунул банкнот с пятью рублями, автомат взял его себе, но через несколько секунд вернул обратно. Я думал, что он "съест" неизвестные ему деньги, но он возвратил все. Думая, что его не обманешь, пошел дальше.

Как потом оказалось, все эти дни я просидел в транзитном зале, поэтому у меня спрашивали билет и дальнейший полет, туда пропускали только улетающих пассажиров. Потом [я] зашел в собственно аэропорт, где с тебя ничего не потребуют, и провел там остальное время.

Эта часть здания была раза в два больше предыдущей. [Здесь] находилось несколько сувенирных магазинов, книжная лавка, рестораны и кафетерий. Где-то внизу находилось турецкая баня.

Сев как-то за столиком в ресторане, я смотрел на людей, с аппетитом уносивших в животы вкусные блюда, а когда они уходили, тотчас убирали все со столов и протирали тряпкой столы. Я долго-долго сидел, и передо мной стоял чей-то выпитый большой пластиковый стакан. Вскоре подошел официант и спросил меня, можно ли унести стакан со стола. Я кивнул головой. Взяв стакан и протерев быстренько стол, он уже собирался было уйти, но я попросил сесть возле меня и объяснил свое положение. В качестве сувенира дал ему десятку, а вместо этого неплохо заправил желудок несколькими булками с котлетой и взял с собой несколько больших стаканов "Кока-колы". Затем заглянул в близстоящий отель, в лифте которого была реклама какого-то музыкального трио, зазывавшего на третьем этаже послушать музыку в его исполнении. Сидел в полумрачном [помещении] со вспыхивающим вокруг цветными огнями до позднего вечера, пока не ушел обратно в аэропорт, где и заснул до утра.

Смотря на людей, можно определенно по их виду сказать, что страна Малайзия процветает, по крайней мере где-то читал дома о "четырех процветающих тиграх Азии", среди них была и Малайзия. Но вместе с тем, когда я спал, возле меня на скамейках спали худые женщины в растрепанной одежде, когда аэропорт почти полностью пустел.

На следующее утро, где-то днем я проснулся и посмотрел на табло улетающих рейсов, где как такси друг за другом улетали малайские самолеты в Сингапур, иногда прилетали самолеты из Австралии с эмблемой кенгуру на хвосте и улетали затем в Сидней. География вылетов из Малайзии была скудна, в отличие от вылетов самолетов из Москвы. Я искал на табло город Токио, но его там не было.

А потом решил сходить в город, для чего пошел по трассе, ведущей к столице. До города было всего лишь двадцать с лишним километров. Шел вдоль отличной дороги, мимо меня пролетали машины с непривычным левосторонним направлением движения. Шел-шел, пока весь не выпарился от стоящего в зените над головой солнца, прошагав несколько километров, пошел обратно. Сел на прежнее место и стал раздумывать, что сделать дальше: можно здесь на некоторое время остаться и, посмотрев лучше Малайзию, лететь обратно домой, когда в 15.00 улетал рейс в Москву, а может полететь дальше в Сингапур или в Сидней, но [я] еще раз вглядывался на табло, в надежде увидеть там японскую столицу. Собственно столицу там не увидел, но обратил внимание на короткую запись: JL:722:NRT:20.45. И начал расшифровывать: JL - это означает, что рейс выполняется японской авиакомпанией, 722 - рейс, NRT - название международного аэропорта в Токио - Нарита, а 20.45 - Время вылета из малайского аэропорта. Но до конца, пока не сел в самолет, были сомнения.

Наступил вечер. Время незаметно летело и наступил момент, когда объявили посадку на рейс 722. В этот момент аэропорт бурлил своей шумной жизнью. Вовсю работали рестораны и закусочные. Полным был книжный магазин. Куда-то приглашали зарегистрироваться пассажиров, они ожидали немного времени и уходили на посадку.

Друг за другом шли зарегистрированные пассажиры рейса 722 к таможенному и паспортному контролю [и] затем исчезали из виду в транзитном зале. Я стоял около стойки контроля и вслушивался в речь останавливаюшихся людей. Вскоре из входной двери улицы появился экипаж этого самолета. Они направлялись друг за другом в мою сторону. Это были молодые девушки в кокетливой форме и двое мужчин - пилотов самолета. Таких же людей я встречал в московском аэропорту - экипажи японской "Джал". Стюардессы и пилоты прошли мимо меня к стойке и скрылись из виду в транзитном зале. И я решил пройти в самолет так же, как и вышел оттуда несколько дней назад. Вышел на улицу и направился к тому месту. Но в это время оттуда после паспортной и багажной проверки выходили только что прилетевшие пассажиры. Так что повторить то же самое в обратном направлении не было возможным. И я вспомнил одну дверь, которая находилась в конце того самого зала, выходящая наружу в сторону аэродрома. Вспомнил, что она была открыта и выходил оттуда впервые подышать Куала-Лумпурским воздухом. И чтобы пройти через эту дверь в транзитный зал, нужно было пробраться к ней, предварительно пройдя через забор.

Проводив взглядом экипаж японского самолета, я вышел из здания и пошел по дороге в сторону, где напротив находилась эта дверь. Прошел из ярко освещаемого и шумного места привокзального перрона к тихой и темной стоянке легковых автомобилей, напротив которой находилась столовая. Оттуда шла музыка и громкие веселые голоса людей. И там же в стороне находилось начало ограждения. Забор в начале был деревянным и очень высоким. Нашел невдалеке длинную доску, подставив под сорок пять градусов, залез на самый верх. Некоторое время было страшно прыгать вниз с большой высоты, как вдруг из-за поворота выехала машина, осветив меня светом фар, заглохла. [Я] так и повалился вниз на сухой гравий, вообразя в голове полицейскую машину.